Аня рухнула на колени. Трава под ней оказалась мягкой, как перина. Она подняла голову: между черных стволов пробивался первый розовый, дрожащий новорожденный луч рассвета.
Когда всё закончилось, они вернулись в избу.
- Сейчас слушай и запоминай: тот, кто это всё с тобой сотворил, крепко тебя на цепи держал. Пока здоровая, красивая и молодая – нужна, а потом… Не в первый раз этот человек душу со свету сживает. Кровная нить от тебя к ещё одной загубленной душе тянется.
- Мама, - ахнула Аня. На глазах её выступила влага.
- Не нужно плакать по усопшим. Сейчас твоя задача – за ней не уйти. А для этого езжай домой, пока силы есть. Выйдешь на дорогу, тебя подберут. Как переступишь порог – на все замки закрывайся. Никого в дом не впускай. Что бы ни просили – не отдавай, что бы ни отдавали – не бери. Иначе порча назад к тебе вернется. Тот, кто зла желал, скоро сам явится.
***
Домой Анна приехала совершенно разбитая. Это была не та усталость, какую она испытывала всякий раз, когда, не выспавшись, бежала на работу, а затем после смены возвращалась и падала в кровать. Было такое чувство, что на этот раз из неё высосали все силы, а потом ещё немножечко отжали.
Войдя в квартиру, она мечтала упасть прямо здесь, в прихожей на коврике. Простое действие – закрыть дверь на замок, теперь казалось невыполнимым. Руки висели, как плети. Аня повернула ключ и проверила, заперто ли, подергав ручку. Теперь она двигалась на одной только воле. Но всё же заставила себя добрести до кровати. Голова не успела коснуться подушки, когда сознание отключилось, погрузив Анну в чёрную пустоту.
Трель звонка разорвала тишину. Резанула ухо. Просыпаться не хотелось. Тело яростно сопротивлялось, снова пытаясь погрузиться в забытьё. Но дверной звонок не умолкал. Кто-то снова и снова нажимал на него, словно это был вопрос жизни и смерти. Едва эта мысль прокралась в голову Ани, ощущение опасности прошило всё её существо электрическим разрядом.
- Анечка, открой! Я знаю, что ты дома. Видела, как ты пришла, - потребовал знакомый голос.
***
Звонок надрывался в тесноте прихожей – резкий, пронзительный, требующий немедленного ответа. Аня стояла перед дверью, чувствуя, как каждый новый сигнал впивается в виски горячими иглами.
И вдруг он оборвался, оставив после себя звенящую тишину.
Аня замерла в двух шагах от порога. В ушах стучала кровь.
- Анечка...
Голос мачехи просочился сквозь щель между дверью и косяком, тихий, ласковый до мурашек.
- Открой, родная. Я принесла тебе слойки с сыром и ветчиной. Ты же любишь такие? - ворковала Людмила. - Анечка, открой! Мне что-то нехорошо, - голос за дверью звучал хрипло, неестественно высоко. - Воды... дай воды...
Пальцы сами потянулись к замку - старая привычка слушаться старших, подчиняться.
«Ничего не отдавай, ничего не бери», - набатом прогремело в голове.
Аня впилась ногтями в ладони, заставила себя отдернуть руки от замка.
- Аня, если у тебя там кто-то есть, я не осуждаю, только вынеси воды, - слова лились, как густой сироп. - Открой же, родная!
«Родная», - это слово впилось в сознание, словно клещ.
Аня вдруг увидела себя маленькой: стоит в дверях, мачеха гладит по голове, поправляет воротничок, приговаривая: «Анечка, родная, какая ты у нас болезненная, бедняжка».
Она резко выдохнула и прижалась спиной к стене. В горле пересохло. Аня знала этот голос много лет. Знакомый, нежный, пропитанный заботой.
На лестничной клетке гостья завозилась, словно разглядела её мысли, почувствовала сомнения. Мачеха прильнула к двери, как лиса, прислушивающаяся к движениям мыши под снегом.
- Мне сказали, что ты отпросилась с работы. Я приходила проведать, а ты дома не ночевала. Что-то случилось, милая? Твой папа волнуется.
Ледяные пальцы страха сдавили горло. Аня сглотнула. И этот звук в тишине показался ей оглушительным.
- Я боюсь, что ты попала под нехорошее влияние, - голос за дверью стал ещё тише, почти шёпотом. – Где ты была, Анечка? У какой-нибудь бабки? Кто тебя надоумил? Моя мать?
Пол под ногами будто накренился.
Аня пошатнулась и сильнее вжалась в стену. Она будто увидела себя со стороны – бледную, дрожащую, не верящую, что это происходит на самом деле. Это была всё та же женщина, что растила её, помогала выбирать одежду, когда Аня была нескладным подростком, покупала яркие заколочки, никогда не заставляла сидеть с младшей сестрой… идеальная мать.
Аня тряхнула головой, надеясь избавиться от морока, будто всё, что происходит – кошмарный сон и он вот-вот закончится, стоит только заставить себя проснуться.
– Я знаю, что она тебе сказала... – в голосе мачехи появились приторно-сладкие нотки. – Она сказала, что я ведьма, да? Что хочу навредить тебе? Ты не должна ей верить. Эти бабки – они шарлатанки. Только и ждут, когда какая-нибудь легковерная девочка купится на их болтовню и принесёт денег. Аня, ты почему молчишь?