- Имя подруги твоей сказать не могу – не вижу. Скрыто непроглядами. А это только одно означает: муж твой не просто так на её прелести польстился. Здесь замешано колдовство, – наконец проговорила она.
Алиса медленно закипала. Показалось, что все давно уже обо всём знают: подруги, коллеги, свекровь, даже какая-то женщина в избушке посреди леса. Только она, Алиса, ходит по земле с закрытыми глазами. Живет, как слепая.
- Хотите сказать, приворожили? Что он бедный-несчастный не виноват? – разозлилась девушка.
- Нет на нем приворота. Соперница судьбу твою крадёт, - сказала ведунья то, что Алиса никак не ожидала услышать. Слова её прозвучали гулко, словно в каменном колодце. — В последний час ты пришла. Если не снять крадник до утра, исправить ничего будет уже нельзя: ляжет порчей. И от той жизни, какую ты знаешь, ничего не останется.
Алиса почувствовала, как холодная волна страха прокатилась по телу.
- Вы можете мне помочь? – взмолилась она.
- Могу. Если не испугаешься всю ночь в лесу провести.
- Не испугаюсь. Мне только Галину Петровну отвезти домой…
- Нет времени. Если сейчас уедешь, назад уже не вернешься. Позови свекровь. Ничего не объясняй. Сама снаружи подожди.
Алиса кивнула и выскочила за дверь. Было слышно, как она сбивчиво что-то говорит, да делает только хуже. Агафья покачала головой, выглянула во двор, посмотрела на женщину, и та вздрогнула, будто взгляд опалил огнем. Ведунья поманила её рукой и скрылась в доме. Спор на улице прекратился.
Галина Петровна вошла, хмуро огляделась.
- Вроде бы вы сказали, что не делала соседка ничего… Про какие такие обряды речь-то?
- Соседка не виновата, - подтвердила Агафья. — Но есть тот, кто хочет роду твоему навредить. Судьбы переписать. Велела бы я тебе самой до дома добираться, но вижу, никто этой дорогой сегодня уже не поедет.
- Значит, другой кто-то…
Свекровь схватилась за сердце, но ведунья резко подняла палец.
- На тебе порчи нет. И сыну твоему ничто не угрожает. Сноху спасать надо. Не зря ты её ко мне привезла.
Галина Петровна задумалась и кивнула.
- Не ладное с ней что-то в последнее время, - согласилась свекровь.
- Вот и договорились.
***
Лес встретил густым мраком. Агафья шла впереди, не оглядываясь. Алиса едва поспевала за ней, спотыкаясь о корни, торчащие посреди тропы, хватаясь за ветки. В шелесте листвы ей слышался шёпот. Жутко было идти по ночному лесу, не видя под ногами пути, следуя за почти незнакомой женщиной в глушь.
Наконец они вышли на поляну. Агафья развела костёр. Вверх взметнулось пламя, осветив её лицо. Алисе на мгновение показалось, что перед ней не женщина, а что-то древнее, нечеловеческое, …
Лес вокруг стоял стеной, стволы деревьев чернели, будто немые стражи. Поляну заволокло дымом - горьким, терпким, потянулся запах шаящей полыни. Алиса чувствовала, как он въедается в кожу, пропитывает волосы, оседает на языке металлическим привкусом.
Агафья жестом указала ей, где встать, и начала читать заговор.
Огонь лизал сырые ветки, выплёвывая искры в ночь. Свет дрожал, отбрасывая на землю пляшущие тени — они то вытягивались, то сокращались, то вдруг совсем пропадали. Алиса смотрела на них, и ей казалось, что это не просто тени – словно нечто живое пыталось вырваться из огня.
Лес пробудился. Спиной девушка ощущала взгляды тысячи глаз. Она не оборачивалась. Боялась шевельнуться. Дым щипал глаза. Сквозь слёзы огонь расплывался в рыжие пятна, а потом эти пятна начинали двигаться. В смутных образах плыли лица. Догадки вертелись на кончике языка, будто вот-вот дым рассеется и сквозь него проступит образ врага. Но в последний момент видения ускользали.
***
Голова кружилась. Алиса посмотрела вниз: земля дышала, поднималась и опускалась, как грудь спящего зверя. Колени ослабли, и она повалилась на мох. Пальцы сами впились во влажную почву. Подняла руку — в свете огня ладонь показалась чёрной.
Кровь?
Нет. Сажа.
Ветер стих. И в этой внезапной тишине она поняла - всё закончилось.
Так сказала Агафья? Или это просто мысль, всеобъемлющая, как молния бороздящая небо во время весенней грозы?
Костер догорал.
Тени больше не танцевали.
Она почувствовала, как кто-то тянет её за предплечье, помогая подняться. Повернула голову. Агафья смотрела на неё, приложив палец ко рту.
Где-то на краю сознания мелькнули наказы: «Не заговаривай, пока не переступишь порог дома. Не оглядывайся, как бы тебя ни звали».
Тропинка, по которой они пришли, теперь извивалась между деревьями, будто живая, то пропадая в густой траве, то внезапно появляясь снова. Корни цеплялись за ноги, как пальцы мертвецов, желающих утянуть к себе, испить тепла жертвы, погреться и с новой силой ждать, когда в этот лес забредет новый путник.