Денис отделался легким сотрясением и переломом ключицы. Его выписали уже через неделю.
Алиса не стала его встречать.
Пока он лежал в больнице, собрала вещи и съехала из квартиры. Не навсегда - просто чтобы поразмыслить.
С одной стороны, уйти сейчас значило бы наполовину исполнить задумку Кати, которая хотела разрушить её брак. Бросит Алиса мужа - исполнит то, чего та добивалась. Но и простить его так просто девушка не могла. Не хотела ухаживать за человеком, предавшим её доверие. Пусть в этом была замешана магия. И всё же…
С другой стороны, она дала себе время подумать. Над тем, как легко не замечать того счастья, что имеешь, как просто перепутать друзей и врагов, как хрупка любовь, казавшаяся нерушимой.
К счастью, она не осталась одна.
- Вот всегда мне не нравилась эта Катя, - сказала Маша, потягивая коктейль через трубочку на веранде популярного кафе.
- Я помню. Хватит о ней.
- А с Денисом что решила?
- Да ничего. Не знаю, Маш. Свекровь на ушах стоит, хочет нас помирить. Знакомые все тоже на его стороне, мол, оступился. Нельзя человека наказывать за одну ошибку… Ты тоже думаешь, что мне надо вернуться?
- Алис, я думаю, что ты сама можешь определиться с тем, как тебе будет лучше. Шли ты их всех, советчиков этих! А я? Я поддержу любое твоё решение.
Алиса подвинула стул ближе к подруге и обняла её.
Кое-что в её жизни всё же осталось неизменным.
Украла наследство законным путём
Игнат припарковался у старой пятиэтажки, где уже лет тридцать жила его мать. Дверь, как всегда, открыл своим ключом - мама боялась, что не сможет впустить его, если станет плохо. Вошёл. В руках - пакеты с лекарствами и продуктами.
- Сынок? - донёсся из кухни слабый голос.
- Я, мам. Ты же никому больше не давала ключи?
- Нет. Конечно, нет.
- Никто подозрительный не звонил?
- Видно ты их сильно тогда напугал, - заулыбалась мать.
Она сидела за столом, перед ней - пузырёк с таблетками и недопитый чай. Лицо осунулось за последние месяцы, руки дрожали. Врачи, как по бумажке, говорили одно и то же: возраст, что вы хотели?
Он и так старался заглядывать к матери почаще. А теперь, когда лишь чудом успел поймать её за руку, когда та уже собиралась выдать все явки и пароли мошенникам, и вовсе стал заезжать по два раза в день. На полчаса утром, на столько же вечером.
Но времени катастрофически не хватало: нужно было зарабатывать на семью. К тому же двое мальчишек требовали внимания. Одному уже исполнилось восемнадцать и требовалось решать что-то с дальнейшей учёбой. Образование теперь стоит недёшево. Второй – ещё школьник. Пустишь на самотёк – потеряешь ребёнка, и тогда кто-то другой будет объяснять ему что хорошо и что плохо.
- Как ты сегодня, мама?
- Потихонечку, сынок, потихонечку.
- Не скучно тебе одной сидеть? Хоть бы прогулялась…
- Сегодня вечером соседка обещала зайти, она тоже этот турецкий сериал сморит. С тобой же не обсудить, - с улыбкой ответила мать.
- Завтра к неврологу в восемь, - напомнил он, разгружая продукты в холодильник. - Я к семи заеду.
- Опять с работы отпрашиваться будешь?
- Не беспокойся об этом, с начальником я договорился.
С Петровичем у него и вправду никогда не возникало по этому поводу проблем. Зато дома… Дома всё держалось на жене. А внимания ей доставалось мало, и скандалы по пустякам возникали чаще. Игнат её понимал: какой жене захочется, чтобы муж как можно реже бывал дома, - только той, которая больше не любит.
- Может, чайник поставить? Я булочек напекла, как ты любишь, с изюмом.
- Не надо чайник. С собой возьму. Я побежал, мамуль, а то опоздаю. Вечером заеду.
***
День выдался суматошным с самого утра. Первый же рейс пошел наперекосяк - накладную перепутали, и Игнат полчаса колесил по промзоне, разыскивая склад №14 вместо №41. Потом охрана на въезде устроила допрос с пристрастием: где пропуск, почему документы не в порядке, кто его вообще пустил на территорию? Он стиснул зубы, пока начальник смены разбирался - время текло, график трещал по швам.
К обеду стало ясно: к маме сегодня не попасть. Он набрал её номер, пока ждал погрузку.
- Что случилось сынок?
- Всё хорошо. Но работы много. Сегодня никак не успеваю. Справишься без меня?
- Да уж как-нибудь, - проворчала мама.
Она была не из тех, кто строит из себя жертву и впадает в ипохондрию. Сама-сама - её девиз по жизни и в семье, и на работе. Время было такое: женщины, словно из железа выкованные, выживали вопреки всему, не жалуясь и не ропща на судьбу.
В трубке послышалось тихое кряхтенье - пытается встать с кровати. Игнат сглотнул ком в горле.
- Если вдруг плохо станет, сразу звони мне. Или в скорую.