Она же никак не могла отделаться от навязчивой, горькой мысли, что это просто суррогат какой-то, дешёвый никитозаменитель, который не пахнет его одеколоном, не смеется так, чтобы щемило в груди, не смотрит так, будто видит насквозь её тёмные стороны и всё равно принимает. Ей казалось, будто не с ней всё это происходит, будто она сидит за стеклянной стеной.
- Извините, я отойду на минутку, - выдохнула она, внезапно поднимаясь, и, не глядя на озадаченные лица, направилась вглубь зала.
Зашла в прохладную тишину женской уборной, выложенной малахитовым кафелем, прислонилась к раковине и уставилась в зеркало: бледное лицо, тени под глазами, искусанные губы. «Ну что тебе ещё надо? - безжалостно спросила она у своего отражения. - Внимательный, красивый, мчится по первому зову. Он здесь, он реальный. Чего ждёшь?»
Ответ она знала. Рука сама собой потянулась к карману джинсов. На экране ничего. Ни одного уведомления о сообщении. Ни одного пропущенного. Она положила телефон на край раковины и принялась мыть руки снова и снова, с наслаждением чувствуя горячую, почти обжигающую воду на коже, но краем глаза всё равно украдкой поглядывала на чёрный безжизненный прямоугольник.
Вдруг позвонит. Так бывало. Стоило ей только попытаться забыть его, сделать шаг в сторону: попытаться увлечься новым парнем, купить билеты на концерт или просто решить, что с завтрашнего дня - всё, точка, как воздух пронзал тот самый, особенный рингтон её телефона. И вот она уже, задыхаясь от предвкушения встречи бросала всё, отказывалась от свидания, своих принципов - и мчалась среди ночи к нему на такси, которое всегда оплачивала сама. А он, пахнущий вином, встречал в растянутой футболке, к её приходу даже квартиру не прибирав, зато с сияющими глазами, и говорил хрипло: «Скучал. Не смог без тебя». И этих слов хватало, чтобы простить всё: и опоздания, и забывчивость, и даже то, как легко он отказался от неё, и свое собственное унижение.
Она закрыла кран, вода с шумом умчалась в слив. Взяла телефон, ещё раз на секунду задержала на экране взгляд, будто пыталась силой мысли заставить его зазвонить. Мобильный упрямо молчал, пришлось возвращаться…
Посидели недолго. Как ни старался Саша развеселить Арину, разговор поддерживала только Настяне клеился. Он пробовал заинтриговать Арину своими приключениями в турпоходе, разными забавными случаями, спрашивал, чем она сама увлекается, пытаясь поймать волну, и не понимал, что сейчас главный интерес Арины – Никита. «Почему он молчит? - думала она. - Нашёл очередную девушку? Неужели забудет их ночи и дни? Чем другая лучше? Красивее?»
- Завтра ведь на работу, - заметила подруга, сознавая напрасные старания парня. – Давайте собираться.
Саша развёз их по домам: сначала Настю... Тёплая ночь, открытое окно машины и остаточное действие вина мягкой дымкой затянули душевные раны Арины тонкой розовой кожицей. Наедине они с Сашей разговорились о простом и легком - о музыке, о смешных случаях из детства. Он оказался на удивление чутким собеседником: умел слушать, вовремя подмечал смешное. Арина внезапно почувствовала к нему робкую, едва уловимую, как запах весны в феврале, симпатию и подумала: «Возможно, Настя права - стоит дать ему шанс, стоит попробовать отпустить прошлое».
Тепло, почти по-дружески, попрощались у подъезда. Арина даже позволила себе лёгкое, мимолётное объятие. Когда вошла в дом, на губах всё ещё играла искренняя улыбка. В прихожей, снимая туфли, уже представляла, как завтра ответит на утреннее сообщение Александра.
Вдруг в кармане джинсов завибрировал телефон. Арина достала его, всё ещё улыбаясь, ожидая увидеть там: «Доброй ночи» или «Сладких снов», взглянула на экран, - всего лишь взгляда хватило, чтобы сердце снова сжалось в груди.
Сообщение пришло от Никиты. Всего одно слово: «Спишь?»
***
Конечно, Арина сорвалась. Не сдержалась. Пальцы сами вывели на светящемся экране короткое: «Нет». Она поехала бы к нему в ночь, стоило Никите лишь позвать, бросив остатки гордости в костёр надежды на то, что он снова будет рядом, что скажет, будто всё осознал и соскучился.
Только Никита то ли снова отвлекся на что-то более интересное, то ли это мимолётное желание пообщаться испарилось так же быстро, как и появилось - больше ни одного сообщения не поступило. Ни вопросительного знака, ни голосового, ни привычного «ой, всё, ладно, спокойной».