Ведьма вцепилась в руку девушки так крепко, что бедняжка вскрикнула от боли и страха.
- Куда? Куда мы пойдем?
- Увидишь. Главное рот не открывай, никому в глаза не смотри, ни с кем не заговаривай.
Агафья потянула девчонку, не давая той опомниться.
- А кроссовки как же? – ухватившись за косяк двери, взмолилась Вика.
- Калоши надень.
Девушка всунула ноги в старые калоши и пискнула.
- Там что-то мешается!
- Потом вытряхнешь. Всё. Рот на замок!
Снаружи ветер шумел в листве. Холодные лапы тумана скользили по земле, протягивая длинные пальцы к домику ведьмы.
Агафья нырнула в самую гущу белой мглы, потянув Вику за собой. В калоше что-то мешалось и кололось. Почва под ногами хлюпала. Стопы утопали в чем-то вязком, проваливаясь во мху. Девушка уже сотню раз пожалела, что сунулась в это гиблое место. «Да, не было отношений. Ну и пусть! Жила же как-то до этого и ещё бы столько же прожила. Не в мужчинах счастье! Хоть бы всё скорее закончилось! Хоть бы выйти из леса живой!»
А ведьма всё тащила её вперед, продираясь сквозь заросли малины, через бурелом, по оврагу.
И встала вдруг так резко, что Вика едва в неё носом не уткнулась. Агафья отпустила её. Что-то тихо нашептывая себе под нос, ведьма достала из-за пазухи кусок сырого мяса, уложила его на старый пень.
Вот тут-то у девушки от страха в глазах потемнело. Одно дело, когда лес, туман и призраки в окна старого дома заглядывают – всё можно списать на то, что показалось. Но когда ведьма достает сырое мясо… «Может она его из таких дурочек, как я и делает? Заманит по объявлению… Потому и телефон не указывает, а только адрес. А приедут искать пропажу – так скажет, что была, да ушла давно».
Не на шутку Виктория струхнула. В голову лезло всякое. «Бабушка моя за такое по головке бы не погладила. Не даром она считала всех, кто колдует, исчадиями ада. Грешниками!»
Агафья поклонилась кому-то невидимому и снова вцепилась в девчонку. Тащит её сквозь туман. Всё мхом поросло, травами, папоротниками да хвощами. Жутко! И вдруг, сквозь белую пелену – крест могильный. И ещё. И ещё один.
Если бы могла, Вика бы закричала. Только язык к нёбу прилип, в горле пересохло и даже дышать было сложно. А ведьма знай своё дело делает. На крест черную нить повязала, свечу зажгла и наговор читает. У Вики от слов этих волосы дыбом встали. «Вот уж к мертвецам обращается! Зачем же я пришла? Такой грех на душу: усопших тревожить!»
Крупная дрожь уже била Викторию, когда Агафья, наконец, закончила и к ней обратилась.
- Будем идти – никого не слушай, ни на кого не смотри, не заговаривай, и заклинаю тебя, не оглядывайся.
Положила ведьма красивых конфет на земляной холмик, схватила за руку девчонку и в обратный путь.
Овраг, бурелом, малинник, туман стеной. И видится Вике, как сквозь туман этот к ней руки тянутся. И хотела бы девушка глаза закрыть, чтобы не смотреть, да так и ноги переломать можно. А следом и голоса стали звать её. Далекие, глухие. Только головой она тряхнула, чтобы их не слышать.
- Вика, постой! – раздался знакомый голос позади.
Голос её бывшего жениха. Того, от которого за три дня до свадьбы ушла. Долго же он за ней ещё бегал. А потом сказал слова, которые Вика на всю жизнь запомнила «Если со мной не останешься, то и ни с кем не будешь!» Посмеялась она тогда над ним. А у него, как отрезало. Больше ни появился, ни позвонил. При встрече глаза прятал, да на другую сторону улицы переходил. Откуда он в этом лесу?
– Вика! – снова позвал он.
Уже ближе, будто совсем рядом. И оглянулась бы она, да впереди ведьмин дом показался. Вбежали они в дом и как переступили порог, дверь за собой закрыли – только тогда и выдохнули.
- Теперь говорить можно, - сказала Агафья.
А Вике не до разговоров. Ей лишь бы калоши неудобные снять побыстрее. Скинула их и отскочила.
Из той, в которой всю дорогу что-то мешало, полезли черные жирные пауки. Быстро перебирая лапками, они разбежались по дому.
- Что это было? – только и сумела выдавить из себя Вика, сползая спиной по двери.
- Ничего, о чем стоило бы беспокоиться. Мой домовой с ними справится. А ты на печку забирайся и спать ложись. Утром отведу тебя к твоей машине.
- И что же, теперь снята с меня печать одиночества?
- Это ещё поглядеть надо. На сорок дней о том, что было здесь, забудь. Если кто из старых подруг и друзей зайдет – дверь не открывай и не разговаривай. Ни с кем, что было, не обсуждай, и сама не вспоминай. А как срок придет – возвращайся.