Клим промолчал, ожидая продолжения.
- Только с такой защитой жизни у тебя не будет.
- Знаю, - глухо ответил он. Эти слова уже не были для него новостью. - Только не знаю, за что это. За что мне это всё?
Агафья остановилась, обернулась, посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.
- Дойдём до дома, расскажу. А там уж сам решишь, что с этим делать…
Она снова двинулась вперёд, и Клим покорно побрёл следом, чувствуя, как страх и надежда смешиваются в груди в тугой, болезненный ком.
Избушка возникла неожиданно, будто выросла из земли среди вековых елей. Из трубы вился тонкий дымок. Агафья легко взбежала по ступеням, открыла незапертую дверь, перешагнула порог. Клим на мгновение замер, но пересилил себя и тоже вошёл. В избе пахло сушёным зверобоем и воском. В печи потрескивали дрова.
- Что ж вы так… Даже дверь на замок не закрыта…
- А кого мне тут бояться? В этом лесу страшнее меня никого нет, - ответила она. – Вот и тот, кто внутри тебя сидит, знает это, потому и присмирел. Чувствует силу.
- Откуда вы знаете?
Агафья зажгла свечу, жестом указала Климу садиться.
Он сел на грубую деревянную лавку. Агафья села напротив, и огонь свечи оказался между ними, разделяя и соединяя одновременно. Она посмотрела на него сквозь пламя, и в глазах её заплясали золотистые блики.
- Хочешь знать, что за гость приходит к тебе во сне? – спросила она.
Он кивнул.
Агафья смотрела через огонь долго. Так долго, что Клима снова начало клонить в сон. И вдруг он услышал её тихий голос:
- Бес к тебе приставлен.
Клим дёрнулся, будто его ударили.
- Не друг он тебе, - продолжала она. - Вредит и дальше будет вредить, покуда ты жив. Если не избавишься от него.
- Но? Ведь всегда есть какое-то «но», верно?
- Но наказание такое ты сам заслужил…
***
Клим огляделся по сторонам. Как его вообще занесло в эту глушь? И кто эта женщина, почему она сказала, что ждала его? Ждала… В лесу! А теперь вот уверяет, будто он сам виноват в своих бедах.
- Вы явно что-то напутали, - ответил он. - За что мне это? Я ничего не сделал, чтобы заслужить такое.
- За чёрное колдовство.
- Что за чушь? Вы о чём? Я ни о каком колдовстве даже не думал никогда. Ну то есть думал в последнее время, но ни к одному колдуну так и не попал!
Свеча оплывала в руках ведуньи потёками воска, будто плакала. Агафья смотрела на Клима через огонь.
- За что, говоришь? За чёрную магию. За подчин воли. За то, что из человека раба сделал, служить тебе заставил. Отобрал у него право на выбор, свыше дарованное.
Клим набычился, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.
- Не было ничего такого. Тут вы крупно ошиблись. А этот, как вы говорите, бес с детства со мной. По-вашему, я в пелёнках чёрной магией занимался? Да и нет у меня никакого раба и никогда не было.
Клим знал, что когда кто-то вот так походя начинал наговаривать на него, тут же платил за свою ошибку. И ждал.
С потолка над его головой вдруг сорвался подвешенный пучок травы и свалился прямо на темечко, заставив пискнуть от неожиданности, как девчонку.
Он стряхнул его с головы.
Агафья встала, подняла вязку полыни, вернулась к столу, зажгла и погасила над металлической чашей, чтобы та начала шаять, исходя горьким дымом.
- Всё верно, - сказала она. - В этой жизни расплачиваешься за прошлую.
- Не верю я ни в какие прошлые жизни. А если бы и верил, то нечестно это! - Клим вскочил, заметался по избе, измеряя ее шагами. - Почему я должен отвечать за то, что сделал совершенно другой человек? Я же ничего не помню о прошлом!
- Душа помнит. А для высших сил только это имеет значение.
- Что-то вы снова всё перепутали, - Клим остановился, уставился на неё. - И при чём тут высшие силы, если сами говорите, что приставлен бес? Сами себе противоречите.
- Наказание назначают одни, а исполняют другие, - возразила она спокойно. - Нет тут противоречий. Но раз тебя ко мне привели, значит, есть шанс от этого наказания избавиться.
- Выходит, если я вдруг откажусь, то наказание продолжится? Бред какой-то.
- Кто же тебе запретит самому себя наказывать? – усмехнулась ведунья.
Клим напрягался всё больше. От запаха подожжённой травы внутри него всё ходило ходуном. Под ложечкой засосало. В голову стали прокрадываться крамольные мысли о том, что не так уж плохо ему жилось всё это время. Подумаешь - семьи нет. Зато никто не смеет безнаказанно поднять на него ни голос, ни руку.
Ему обуревало желание выскочить на улицу, сбежать из этого странного места, но и узнать всё до конца тоже хотелось.
- А беса обязательно убирать? - спросил он, и в голосе прорезалось то, чего он сам не ожидал - страх. - Этот бес ведь не только вредит... Он спасал меня. Всю жизнь.