- Всё, мам, всё, - Клим обнял её, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое, забытое. - Всё нормально.
Она отстранилась, вытерла слёзы, всмотрелась в его лицо.
- Пойдём, мам, чай попьём. Я тебе всё объясню, потом ты спать, а я на работу.
Они час сидели за столом. Мать причитала, вздыхала. «Может, зря ты её послушал, - говорила она, - Как хорошо было материнскому сердцу, когда заговорённый ходил».
Когда женщину удалось отправить в спальню, было ещё слишком рано идти на работу. Клим сел за компьютер. Пальцы сами забегали по клавишам. Он отправил несколько резюме в хорошие компании, с нормальной зарплатой, с перспективами. Потом открыл поиск: художественная школа. Он всегда мечтал рисовать, но раньше ему не позволено было даже такое крошечное собственное счастье, а теперь… Он будто родился заново.
На работу пришёл с опозданием. Телефон с миллионом пропущенных звонков от мамы нашёл на столе.
Начальник, Борис Александрович, заглянул в кабинет, глянул на часы - и вдруг просто кивнул, не сказав об опоздании ни слова. Не заорал. Не устроил разнос. А убедившись, что сотрудник на месте, просто пошёл дальше своей дорогой.
Клим усмехнулся, включил компьютер.
Пока тот загружался, взгляд Клима упал на кружку. И раз уж даже начальник сегодня не стал устраивать сцен, Клим решил, что неплохо было бы начать день с крепкого кофе.
Он прошел на кухню. Включил кофемашину. Как за спиной дверь открылась - не услышал, почувствовал и обернулся.
Анечка смотрела на него, чуть смущаясь.
- Здравствуй, Клим. Я спросить хотела... Помнишь, ты предлагал сходить куда-нибудь?
- Привет. Помню.
Ответил, не веря, что всё происходит на самом деле.
- Так вот... - она улыбнулась и румянец расцвёл на щеках. – У меня окно между занятиями по дизайну. Я подумала, может, твое предложение ещё в силе?
- Сегодня?
- Сегодня.
- Тогда в силе.
Клим улыбнулся. Новая жизнь, без невидимой тени за спиной, ему начинала нравиться.
Чужая кровь
В доме снова пахло мандаринами. Совсем как в те дни, когда отец Зины был ещё жив. Дверной звонок прозвучал пронзительно. Зинаида Петровна вытерла руки о фартук, поправила седые волосы и вздохнула. Она знала, кто пришёл. Каждую субботу одно и то же.
- Мам, мы приехали! - голос сына Виктора был бодрым, чуть виноватым.
Она впустила их в прихожую. Сын - в мятых джинсах, куртке нараспашку. За ним невестка Ирина с младшей девочкой Катей на руках. И в самом конце, прячась за мамину юбку, словно стараясь стать незаметным, стоял растрёпыш Мишка, сын Ирины от первого брака.
Зинаида Петровна кивнула сухо:
- Опять всей оравой? Ну проходите. Раздевайтесь.
Пока взрослые возились в прихожей, мальчик уже прошмыгнул в комнату. Она знала, куда он пойдёт. Всегда одно и то же.
Комната была наряжена по-старинке: ёлка живая, пушистая, пахнет хвоей. Игрушки на ней винтажные, бережно хранимые годами: стеклянные шары с вмятинами, шишки с посеребрёнными верхушками, домики с облупившейся краской. А главное - несколько фигурок, которые Зинаида Петровна доставала только раз в году и вешала сама, никому не доверяя: Дед Мороз на прищепке, Снегурочка в синей шубке и тонкая сосулька из мутного стекла, которую в детстве она всё норовила облизнуть, словно леденец. Игрушки эти помнили её отца.
Миша стоял перед ёлкой, затаив дыхание, его пальцы потянулись к сосульке.
- Не трогай! - голос Зинаиды Петровны сорвался на визг. - Я же просила: смотреть глазами, не руками.
Мальчик отдёрнул руку и сделал шаг назад. В его глазах мелькнуло что-то болезненное, слишком взрослое для пяти лет. Миша смотрел, и у неё отчего-то защемило сердце. Она тут же подавила непрошенное чувство.
- Зинаида Петровна, ну зачем вы так? - в дверях стояла Ирина. - Ребёнок просто смотрит.
- Как же! Смотрит! - огрызнулась свекровь. - Игрушки старые, дороги как память. Если разобьёт - не купишь. Их ещё мой папа покупал. Такие теперь целое состояние стоят.
Ирина вздохнула, ничего не ответила. Спорить она давно перестала.
Вечер тянулся медленно. Виктор и Ирина помогали накрыть на стол, Катя рисовала на полу, а Миша сидел на диване, сложив руки на коленях, и смотрел на ёлку. Зинаида Петровна ловила себя на том, что всё время следит за ним. Вот он наклонил голову, разглядывая игрушку сбоку. Точь-в-точь как… Она отогнала неуместную мысль.
После ужина гости начали собираться домой. Проходя мимо ёлки, Миша задел рукавом ветку. Стеклянный шар качнулся, сорвался и разлетелся по полу тысячей осколков.
Зинаида Петровна замерла. Потом её лицо исказилось: