- Ну что ж ты делаешь! Глаза б мои тебя не видели! Ты, - она повернулась к Ирине, - ты почему не следишь за своим сыном?! Я же говорила, что здесь есть дорогие игрушки! А если бы он разбил сосульку или Снегурочку? Да что вы за люди такие?
- Мама, прекрати! - Виктор встал между ними.
- Это память о моем отце! О дедушке твоём!- голос Зинаиды Петровны дрожал. - Единственное, что осталось! А ее ребенок…
- Мама!
- Вот приведёт твоя дочь к тебе в дом чужого, который память о твоём отце хранить не будет, почувствуешь, что чувствую я…
Она не договорила. Боль в пояснице пронзила резко, она схватилась за стену и медленно осела на пол. Приехала скорая. Повозившись с Зинаидой, врач покачала головой, наставляя: «Беречь себя надо. Всё-таки вы уже не девочка и нервы не железные. Поменьше стресса, женщина. Побольше отдыха».
Гости уехали. Боль отпустила. Зинаида Петровна лежала в темноте и слушала, как тикают часы. Всё думала: это она, невестка, приворожила сына. Захомутала, посадила ребенка на шею, а теперь и за нее принялась. Порчу навела. Не иначе.
Наутро Зинаида Петровна позвонила подруге и устроила совет.
- Тут как пить дать порча, - согласилась та в конце концов, когда Зина посетовала, что каждый визит невестки со старшим ребенком заканчивается то прострелом в спине, то сломанным телевизором, то лопнувшей лампочкой.
Подруга дала ей адрес.
- Агафья - хорошая женщина. Она поможет.
***
Дорога заняла час. Автобус, потом пешком через сугробы. Дом стоял среди высоких елей, заметённый по самые окна. На стук вышла невысокая женщина в белом платке, повязанном узлом на затылке. Лицо спокойное, взгляд светлый, без всякой чертовщины.
- Заходи, - пригласила Агафья просто, словно старую знакомую.
Внутри пахло травами и деревом.
- Рассказывай.
Зинаида Петровна выложила всё: и про невестку, и про порчу, и про то, как после каждого приезда случается беда. Сначала чашка любимая треснула, потом телевизор сгорел, а теперь вот спину прихватило - думала, не встанет.
Агафья слушала, не перебивая. На столе горела свеча в медном подсвечнике, рядом - глиняная плошка, где тлели сухие травы. Дымок тянулся тонкий, горьковатый, пахло можжевельником и чем-то сладким, как сушёная груша.
За окнами завыла вьюга. От напора стихии брёвна в стенах поскрипывали сиротливо. Иногда ветер бросал в оконное стекло горсть снега.
Зинаида Петровна говорила, комкая слова, то оправдываясь, то переходя на крик. Рассказала и про невестку, и про сына, и про то, как после каждого их приезда случается то одно, то другое. Это ли не знаки?
- Я и хотела бы сдержаться, знаю ведь, что эта ведьма на меня опять беду наведёт, а не выдерживаю, - она прижала руку к груди. - Мальчишка её противный всё лезет, всё лезет к игрушкам. И именно к тем, что от отца остались. Я кричу, а он смотрит - у меня аж сердце переворачивается. А потом невестка услышит, придёт - и начинается. Я ж не злая, Агафья, я…
Агафья чуть подвинула свечу, и огонёк качнулся, разбросал по стенам пятна света. Посмотрела сквозь пламя, словно не на Зинаиду Петровну, будто в самую ее суть заглянула и сказала:
- Что тебе дороже: память об отце или душа его?
- В каком смысле?
- Помнишь, что сказал тебе, перед тем, как ушёл?
Зинаида помнила. Так, будто это было вчера.
- Сказал, что будет приглядывать за своей девочкой с небес. А если мне станет совсем одиноко, то ему всё нипочём - найдёт меня и рядом будет. Я, знаете, иногда гляжу в глаза бездомных собак или кошек, всё думаю: вот и осталась я одна. Муж встретил другую, сын вырос…
- Не там ищешь. В глазах человеческих его душу искать нужно.
Зинаида Петровна вскочила:
- Да что вы такое говорите! Это же… это же…
- Сядь, - велела Агафья.
И та села. Сама не поняла как. Ноги подкосились, и она опустилась на лавку, будто кто-то на плечи нажал.
- Он к игрушкам тянется, - продолжала Агафья, глядя сквозь огонь. - Своё узнаёт.
- Не может быть, - прошептала Зинаида Петровна.
- А ты повспоминай, за что ребёнка изводила. Не за то ли, что он один в один - твой отец? - Агафья посмотрела на неё в упор.
И Зинаида Петровна съёжилась, отвела глаза, заёрзала на лавке.
- Не изводила я его … Просто… Он чужой, а притворяется своим, будто дьяволёнок что ли, я так думала. Но я же ничего не сделала ему плохого, я его и не била ни разу…
- Криком била. Злобой била. - Агафья покачала головой. - Ты думаешь, беду в твой дом невестка несёт? Не там ищешь. Судьба тебе знаки шлёт, да ты и видеть не хочешь.
- Да откуда ж мне знать?! - голос Зинаиды Петровны сорвался на плач. - Он же маленький совсем. Откуда ж мне отца в нём узнать?