Агафья подняла свечу, поднесла к лицу Зинаиды Петровны. Пламя качнулось, и гостья невольно отшатнулась от взгляда ведуньи.
- А ты присмотрись, - сказала Агафья. - Не лицом он в него, а повадками. Как голову наклоняет. Как улыбается. Приедут они к тебе, сядь рядом, в глаза посмотри. Спроси себя: кто перед тобой? Чужая кровь или своя, родная, через все преграды ради тебя пробившаяся, чтобы отрадой быть и опорой?
Зинаида Петровна сидела, не шевелясь.
- А если это правда он? - спросила она шёпотом. - Если я его… отца… гнала? Если я на него…
- Если правда - значит, судьба тебе второй шанс дала. Не каждому человеку такой дар достается.
За окном вьюга взвыла по-новому, длинно и тоскливо, а потом вдруг затихла, будто прислушиваясь.
- Поезжай домой, - сказала Агафья. - Не чужой он тебе.
Она поднялась, погасила свечу. Дымок ещё клубился над фитильком. В избе стало темно.
- Спасибо вам, - сказала Зинаида Петровна, прежде, чем вышла за порог.
В лесу было тихо. Снег лежал ровный, нетронутый, и луна светила так ярко, что каждая ель стояла как в серебре. Шла до трассы, не чуя ног, и всё повторяла про себя: «Присмотрюсь. Присмотрюсь».
Через три дня позвонил Виктор.
- Мам, я тебе подарок на Новый год купил. Хочу заехать, отдать.
Зинаида Петровна долго молчала в трубку. Не знала, как будет смотреть в глаза Ирине, что скажет сыну, и главное, что скажет мальчику.
- Приезжайте. Все вместе. Вместе с Мишенькой, - тихо произнесла наконец.
И они пришли. Виктор мял в руках шапку, переминался в прихожей, не зная, куда деть глаза. Ирина застыла у порога с неподвижным лицом, только пальцы теребили край платка. Катя, напротив, вся сияла, тянула мать за руку в комнату, где мерцала ёлка. А Миша вошёл последним. Остановился на пороге, словно на тонкий лёд ступил. Стоял тихо, прижав к груди варежки, и не делал ни шагу к ёлке, только на Зинаиду Петровну смотрел. Смотрел выжидающе, затаив дыхание, будто от её взгляда сейчас зависело всё.
Она подошла к нему, присела на корточки. Посмотрела в глаза. Теперь она искала и находила: и взгляд тот, что у отца, и привычка та же - слегка прикусывать губу, когда волнуется.
- Миша, - сказала она тихо. - Пойдём, я тебе игрушки покажу. Хочешь?
Мальчик кивнул. Она взяла его за руку, маленькую, тёплую, и подвела к ёлке. Сняла Деда Мороза на прищепке, протянула ему.
— Это тво… это моего папы игрушка. Он её очень любил. Ты будешь её беречь?
Миша взял игрушку осторожно, двумя руками. Прижал к груди. И вдруг улыбнулся так, что у Зинаиды Петровны всё внутри замерло. Так улыбался ей отец, когда возвращался с работы, когда выдавал её замуж, когда знакомился с внуком…
- Бабушка, а я тебе подарок принёс.
Мальчик протянул руку к маме и та отдала ему маленький блестящий подарочный пакетик.
- Вот, ты ведь такой хотела?
Зинаида приняла подарок и заглянула внутрь. Там, на подложке из мишуры, лежала елочная игрушка. Белый медведь на прищепке. Много лет назад она и впрямь о таком мечтала.
Она почувствовала, как глазам подступили непрошенные слезы. Обняла мальчика, прижала к себе.
- Прости меня, - прошептала она. - Прости, Мишенька.
Вечером они сидели за столом все вместе. Мишу бабушка усадила рядом с собой, он всё ещё сжимал в кулаке Деда Мороза, словно боялся, что его отберут. Она погладила его по голове — мягко, в первый раз за три года.
Потом Виктор включил гирлянду на ёлке. Огоньки замигали, засверкали в стеклянных шарах.
И в первый раз за много лет на душе у Зины стало легко и спокойно. Словно давно забытое счастье, которое она так упорно не впускала на порог, наконец вошло в дом.
Ты оставила моих детей чужим людям
Полина вышла из поликлиники и зажмурилась на секунду. Весеннее солнце било в глаза, отражаясь от лужи. Сумка с тонометром и ампулами оттягивала плечо.
Светофор горел зелёным, но она всё равно остановилась – показалось, что сзади кто-то идёт в том же ритме, шаг в шаг. Обернулась. Никого. Только женщина с коляской затормозила у бордюра. «Мерещится. Переработала, наверное», – подумала Полина и пошла быстрее.
В этот район она переехала неделю назад. Серые панельные многоэтажки, квартира на шестом этаже с окнами во двор, тополя высокие, скамейки у подъезда. А причина смены жительства была одна: он не знает этого адреса.
Второй раз что-то неладное ей почудилось уже у магазина «Продукты». Кто-то явно топал за ней по асфальту. Она резко развернулась и едва не столкнулась с мужчиной в синей куртке.
– Простите, – буркнул тот и обошёл её.