Она отпила чай, обожглась.
– А потом его как подменили. Три года промучилась. На детей начал срываться. На младшего кричал так, что тот в истерике под кровать забивался. На старшего руку поднимал. Я сказала ему: или выбрасываешь всё это, или мы уходим. Он предупредил, что накажет меня. Я тогда смелая была, ответила – тронешь, найду управу. А он засмеялся так нехорошо. И пальцем, говорит, не придётся тебя касаться, сама увидишь.
Полина замолчала. Соседка смотрела с участием, в такт её словам головой покачивая.
– В ту ночь, – продолжила Поля, – мы спали в разных комнатах. Я проснулась от того, что кто-то смотрит на меня. Открыла глаза и пошевелиться не смогла. В ушах смех стоит. Нечеловеческий. Двинуться не могу. Дышать не могу, горло сжало. На меня такая тяжесть навалилась, такой страх накатил… Думала, что это мои последние секунды. Часы ещё эти ручные на тумбочке тикают, и я чувствую, что тает моё время. А дома дети! И они с таким отцом жить останутся! Откуда силы взялись, не знаю: закричала - и всё прошло. Муж, когда проснулся, та-а-ак всё утро на меня поглядывал. А потом говорит: «Ну что? Понравилось тебе? Будешь ещё при мне рот открывать?»
Люба перекрестилась мелко.
– Страсти какие!
- Я в тот день детей схватила и к подруге сбежала. Без вещей, без документов. Потом через знакомых узнавала, когда его дома не будет. Вещи перевезла. На развод подала. От алиментов отказалась. Хотела просить его отказную от детей написать, но узнала, что без усыновления их другим отцом это невозможно и отступила. Сначала всё спокойно было. А полгода назад он вдруг очнулся, встречи ищет. Дети после его звонков странные стали – младший плачет без причины, старший говорит, что ему кошмары снятся. Оба просят, чтобы я их ему не отдавала. А что я сделаю? Закон на его стороне. Юлила, как могла. Только пока он отец, видеться с детьми ему запретить нельзя…
– Покажи-ка его фото, – вдруг попросила Люба.
Полина достала телефон, нашла старый снимок – Николай на фоне моря, в шортах и панаме. Лет пять назад. Уже тогда ей нужно было заметить все перемены…
Соседка Люба взяла телефон, посмотрела на фото – и вдруг отшатнулась, будто обожглась.
– Свят, свят, свят, – зашептала она. – Тебе к нему близко подходить нельзя. В нём уже ничего человеческого не осталось.
Полина побледнела, но возразила:
– Медик я. В мистику не верила никогда. Если бы сама в ту ночь не увидела своими глазами…
- Да послушай, - перебила Люба. – Ты не просто так от него ушла, Я кое-что вижу, но делать не умею. А тебе к бабке надо. К сильной. Есть ручка с бумажкой? Я расскажу, как добраться.
***
Ночью Полина не спала. Ей снова и снова казалось, будто смотрят на неё. Она тихонечко подкрадывалась к окну – шторы задёрнуты, за ними темнота и тишина. Шестой этаж. Никто заглянуть не мог. Только ощущение пристального недоброго взгляда не проходило.
Утром, чуть свет, вызвала такси. Если бы не беспокойная ночь, Поля повременила бы, всё-таки единственный полноценный выходной на неделе.
Поехала, как указала соседка, на другой конец города и дальше по трассе. Дорога уходила в лес. Не доехав всего километр, автомобиль остановился. Таксист ругнулся.
- Выходим, дамочка. Машина сломалась. Эвакуатор буду вызывать.
- Но мы не доехали.
- И что предлагаете, на своём горбу вас дотащить?
- Как я туда дойду?
- Откуда мне знать. Минут за пятнадцать-двадцать дойдёте, если не будете тут сидеть пререкаться.
В лесу пели птицы. Стволы сосен, нагретые ярким солнцем, источали тёплый аромат смолы.
Дважды Полина сворачивала в лес и снова выходила на дорогу, тропинки раз за разом выводили в обратную сторону. На третий раз вовсе заплутала. Куда ни посмотрит – всюду чащоба. Решила вернуться – тропинка пропала. Места нехоженые. Хоть и день, а стало не по себе.
Хрустнула ветка в кустах, и Поля обернулась, готовая бежать.
На тропинку прямо из кустов шиповника вышла женщина. Белый платочек, сама не старая.
- Агафья? - спросила Полина с надеждой в голосе.
- Я это, я. Стой, – она ловко стряхнула с её рукава налипшие сосновые иголочки. – Вижу, дело у тебя срочное. Пойдём. В избе говорить удобнее будет.
В доме пахло травами. Поля глянула в окно: вековые ели, белка прыгает по земле. Агафья зажгла пучок полыни. Пламя вспыхнуло, погасло и задымило. Она поднесла траву к лицу Полины, посмотрела на дым, который вился над ней.
- Детей твоих спасать надо, - сказала Агафья вдруг.