- Я тебя не люблю, - выпалила Олеся. – А эта женщина может вернуть всё на свои места. И ты пойдешь своей дорогой, а я своей.
Денис помотал головой, словно раненый бык.
- Нет, ты не могла. Я точно знаю, что люблю.
- Я ведь тебе даже не нравилась! Вспомни! Пироги носила, глазки строила, наклонялась, чтобы ты декольте оценил - и ничего! А пришел ко мне после приворота. Ты ведь сам чувствуешь, что тебе со мной плохо! Позволь ей всё исправить!
Денис стоял с отрешенным видом, глядя себе на ноги.
- Хорошо, - наконец сказал он.
Агафья, словно того только и ждала, достала восковые свечи, поставила перед Денисом пустой таз, а перед собой воду и, зажигая огни, начала читать заговор. Не прошло и пяти минут, как Олеся начала зевать. А за ней и у Инги веки стали наливаться свинцом. Но стоило одной из девушек только подумать о том, чтобы закрыть глаза на две минутки, как взгляд ведуньи впивался в неё, прожигая, заставляя проснуться. Словно Агафья слышала каждую мысль.
Свечи то и дело вспыхивали, вздымая пламя, комната озарялась светом, и тогда казалось, что в углах, где до того собирался клочками мрак, тени прыскали в рассыпную, как живые.
Девушки вздрагивали каждый раз, боясь разглядеть в старом доме то, что простому смертному видеть не положено.
У дома заскрипел снег, будто кто-то встал под окном. Что-то ударило в стекло и в тот же миг Денис, который выглядел до сего момента бодрее всех, стал раскачиваться из стороны в сторону и тихо мычать.
Олеся пискнула и зажала рот руками. Инга вцепилась в табуретку, на которой сидела.
Тонкой струйкой курился дым от веточки артыша в руках ведуньи. Она читала, не обращая внимания на то, что Дениса всё сильнее крутило. В миг она вскинула руки, читая заговор всё громче. Парня затрясло. Олеся дернулась, но Инга положила руку ей на колено, удержав подругу. Денис вдруг согнулся пополам, его вывернуло прямо в умело подставленный ведьмой таз. Что-то черное и склизкое шлепнулось о металл. Инге показалось на мгновение, что эта субстанция дернулась, оживая. Девушку замутило.
За окном закаркало вороньё.
***
Инга сидела в кругу подруг. Спустя три месяца всё, что случилось в домике ведьмы, изгладилось в памяти. Иногда она силилась вспомнить самые пугающие моменты, но отчего-то не могла, будто кто-то стер их ластиком, как карандашный набросок. Олеся с Денисом разъехались и стали чужими, будто и не жили вместе никогда. С подружкой Инга видеться тоже перестала. Будто они напоминали друг другу о неприглядном прошлом одним своим существованием.
- Девочки, а давайте погадаем, - сказала Оля. – У меня с собой Таро.
Инга посмотрела на заинтригованных девчонок. Отговаривать их она бы не стала. Каждый сам волен вершить свою судьбу. Но и оставаться там, где в неумелых руках держали магические предметы, не могла.
Она попрощалась со всеми поспешно и выскочила на улицу.
Воздух уже был напоен запахом весны. Но асфальт тут и там покрывала тонкая корочка льда.
Инга спешила прочь, чтобы Силы не подумали, что она даже краем сознания вновь готова взяться за черное дело.
- Девушка! Девушка! – окликнули её.
Инга развернулась слишком резко. Неверный шаг - и нога заскользила по льду.
«Сегодня как раз то самое число», - успела подумать, когда сильные руки подхватили ее и поставили на место.
- Девушка, будьте осторожнее, тут так скользко. Вы перчатку обронили, - сказал незнакомый парень.
- Спасибо! – поблагодарила она от всей души.
Не столько незнакомца, сколько всю вселенную, мир вокруг и Силы, что даровали глупым девчонкам прощение.
Ведьма оплатит долг
Ветер свистел над длинными рядами надгробий, выглядывавших из-под снега. Будто те, кто покоится под ними, тянутся к свету, желая хоть одним глазком увидеть мир живых. Метель заносила дороги, стучала в окна дома, что примыкал ограде, выкрашенной в нелепый зеленый цвет.
Согнувшись, чтобы удержаться на ногах и спрятать глаза от снега, прикрывая рукой замерзший нос, Борис продирался сквозь бурю к дому на окраине города.
Вот уже и первый подъезд. Деревянная дверь болтается, жалобно хлопает, ветер дергает её, то открывая, то закрывая. А за ней черный провал, пропахший кошками, гнилыми досками и табачным дымом. Мужчина поднялся на второй этаж по скрипучим ступеням, свернул к двери, обитой дерматином. Маленькие мебельные гвоздики натянули обивку ромбами. Замызганный звонок торчал, прикрученный к стене, краска с которой облезла, обнажив старые слои.
Борис нажал на кнопку, брезгливо вытер палец об одежду и отшатнулся, когда дверь внезапно приоткрылась, хотя звонка он не услышал. Из квартиры показался сморщенный, как гнилая картошка, старческий нос. И пахло оттуда так же скверно. В другой раз он непременно сбежал бы из такого поганого места. Но не теперь.