Саша опустила глаза. Говорить было сложно, но ей хотелось понять.
- Если вы всё знаете, может, расскажете, откуда берутся такие люди? Что я сделала первому мужу мамы? За что он так со мной? И почему на земле столько несправедливости?
- Всего я не знаю, но на главный вопрос отвечу. Не вини его, девочка. Он сделал то, зачем явился на этот свет.
- То есть он родился, чтобы уничтожить мою семью?
- Такова была его судьба. В прошлом жертвой был он. Это его невинную душу загубили женщина и мужчина. Твои родители. Теперь равновесие восстановлено.
- Но при чем здесь я?
- Ни при чем. Поэтому ты свободна от порчи и проживешь долгую жизнь.
- Но это звучит, как сказка какая-то…
- А проклятья не сказки? – усмехнулась Агафья.
Саша поежилась, вспоминая последний год жизни отца.
- Всё было слишком реальным. Настоящая болезнь. Настоящие слезы мамы. Это вовсе не было похоже на выдумки.
- И всё же ты здесь.
Саша кивнула.
- Можно я вас обниму?
Не дожидаясь ответа, она встала с кровати, подбежала к Агафье и крепко её обняла.
Не снимай порчу, оставь как есть
Ночь глухая. Тишина. Слышно, как на кухне громко тикают часы, как за стеной у соседей подвывает во сне старый пес, как за окном проехала по двору машина.
Михаил перевернулся с боку на бок. Его жена, Наташа, подняла голову, посмотрела на него с жалостью.
- Никак не уснешь?
- Нормально всё. Спи.
Он перевернулся на спину, закинул руки за голову и уставился в потолок, куда из окна падали длинные светлые пятна от фонарей. Но взгляд его сам собой уперся в самый темный угол над окном, где из- за портьеры на него таращились две точки красных горящих глаз. Миша дернулся, сел на постели. Ему показалось, что он успел увидеть, как нечто черное метнулось по стене. Сердце стучало гулко, но разум был чист. Страх всегда делал его таким. Собранным.
- Что случилось?
Жена подскочила и уставилась на него. В Наташкиных глазах он прочел невысказанную тревогу. Не единожды чутьё спасало ему жизнь. И теперь, когда, казалось, жизнь вошла в русло, наладилась, чувство, словно по хребту скребут когтями, снова пришло.
- Сказал же, что нормально.
- Миша, я помню этот взгляд. С таким ты уезжал на разборки, когда…
- Я же просил не упоминать эту тему!
Мужчина встал с кровати, натянул спортивные штаны, вдел ноги в тапочки и шоркая по полу, прошел на кухню.
Наташа торопливо накинула халатик и поспешила за ним. Она нашла его за столом, глядящего в темноту за окном.
- Чувствую я, Наташка, что в этот раз не пронесет.
- Не говори ерунды, Миша. Мы найдем других врачей, будем делать диагностику, пока не выявим причину.
- Мне уже поздно по врачам.
Признаться жене в том, что уже не в первый раз видит кошмары наяву, он не решался.
- Миша, есть ведь и другие варианты. Говорят, есть целительница, которая людей с того света возвращает, - предложила Наталья и съежилась, ожидая, что муж накричит на нее за глупые суеверия.
- Далеко живет?
Женщина не сразу поверила своим ушам.
- Что?
- Бабка твоя живет далеко?
- За городом, километров сто ехать надо…
- Для бешеной собаки - не крюк, - сказал Михаил.
***
Миша ехал по заснеженной трассе. По радио передавали юмористическую передачу, и мужчина переключил канал. Музыка тоже не нашла отклика в его метущейся душе, и он выключил звук.
Жена была совершенно права. В нем снова поселилось то самое чувство, что преследовало перед каждой серьезной передрягой. Обычно это означало, что кому-то придется сложить свою голову. Уж больше двадцати лет прошло с тех пор. Михаил сделал всё, чтобы прошлое осталось позади, надеялся, что больше не встретится с этим чувством один на один, но жизнь распорядилась иначе.
Он так задумался, что с трудом успел затормозить, когда на дороге ниоткуда возникла женщина.
Миша вдарил по тормозам, а когда машина встала, выскочил, собираясь обматерить ненормальную. Но как только открыл рот, понял, что не может произнести ни слова.
- Повнимательнее на дороге нужно. Ты же поворот проехал, - сказала женщина. Одета она была, как одна из женщин, что ходят в церкви: юбка в пол, платок на голове. – Хорошо, что я вышла встретить.
Михаил тряхнул головой, словно бык, наставил свои налитые кровью глаза на незнакомку.
- Я Агафья. Ты же о своей судьбе узнать хочешь?
Смотрит своими глазами-колодцами на него. И под этим взглядом Михаил таким смирным делается, идет за ней, как телок на веревочке. Даже по сторонам не смотрит. Лишь под ноги на тропинку глядит. Снег хрустит с каждым шагом, как в детстве бывало. Перед глазами вдруг санки, небо звездное сверху, сугробы по обеим сторонам, впереди – мама. Тянет саночки за собой. А Мишаня дышит в пуховый платок. Ворсинки щекочут нос, мороз щеки кусает.