-Оттуда же, откуда знаю, что ты ни одного дня, проведенного в доме ведьмы не помнишь.
Хотела было гостья возразить, да не сумела.
- Так значит, только такой у меня путь останется?
- Только такой.
- И отказаться людей портить я не смогу?
- Если поедешь к ней, если силу получишь, то не сможешь.
Марта вздохнула.
- Так как же мне тогда быть?
В тот же миг застучали шаги по крыше, а в печи зашумел огонь. Словно ведьма старая за километры услышала, что не придут к ней силу забрать.
- Не езди к ней. Попроси людей, чтобы крышу разобрали. Тогда без мучений сможет она уйти. А ты сохранишь свою душу чистой, не согрешишь против своей совести, не изведешь дитя во чреве, не уведешь мужа из семьи, не сведешь жену в могилу. Обычную жизнь проживёшь. Скучную, семейную, с двумя детьми.
- Хочешь сказать, я ещё выйду замуж? Разве на мне нет венца безбрачия или ведьминой метки?
- Уйдет хозяйка старого дома, а с ней и судьба твоя поменяется. Поедешь в деревню - станешь ведьмой, как и хотела. А теперь иди. Сейчас мой хороший знакомый в город поедет. Ты его сразу узнаешь, у него грузовичок с красными боками. Остановишь, он подвезет, куда скажешь
Марта поднялась.
- Спасибо тебе.
- Поторопись, пропустишь- придется здесь ночевать.
***
Марта стояла на обочине, вглядываясь в уходящую за горизонт дорогу. Наконец, вдали показался грузовичок. Марта вскинула руку и как только автомобиль поравнялся с ней и остановился, открыла дверцу. Как и предупреждала хозяйка домика в лесу, кузов у него и правда был выкрашен красной краской.
- Агафья сказала, что вы подвезете.
- Ну, если Агафья сказала, - пожал плечами мужичок. - Только мне в два места сегодня нужно. В город и в деревню. Вам- то куда?
Женщина уже залезла в салон, когда он спросил это, - и замерла на мгновение.
- В город, поехали в город, - сказала она и захлопнула дверцу. - Мне ещё будущего мужа встретить нужно. Кстати, а вы крыши разбирать умеете?
Порча на зерно
На часах снова три после полуночи. Алина села на кровати. Ее била крупная дрожь. Уже месяц кошмары приходили к ней каждую ночь и неизменно будили в одно и то же время. Но так Алина испугалась впервые. Снилось, будто её опускают прямиком в свежевыкопанную яму. Пахнет влажной почвой. Комья земли осыпаются на нее с краев. Со всех сторон медленно подбираются к голове жирные белые черви. Они щёлкают маленькими клювиками, жаждут прогрызть плоть, чтобы добраться до серого вещества. Но хуже всего был удушающий запах тухлого мяса, пропитавший подушку…
Алина поежилась и машинально потрогала голову. В руке осталась прядь темных волос. Девушка уставилась на них с ужасом, резко отбросила в сторону, вскочила, схватила подушку и дрожащими руками сорвала с нее наволочку. Света было недостаточно, чтобы разглядеть швы как следует. Алина включила торшер. Внимательно, словно от этого зависела ее жизнь, девушка разглядывала стежок за стежком, пока не нашла того, что искала. Такие незаметные, аккуратные. Строчка была почти неотличима от заводской, но всё же Алина поняла: сделана вручную. Опрометью она кинулась в ванную. Маникюрными ножницами вспорола шов и встряхнула подушку. О чугунную ванну застучали, подпрыгивая, зерна, сверху упали перья, но девушка уже увидела то, о чем раньше могла только догадываться.
- Всё-таки сделала! Прокляла меня, змея, как и обещала!
***
Снег летел ей в лицо, но Алина упорно шагала вперёд, противясь ветру, не позволяя ему сбить себя с пути. Тропа уходила в ельник. Девушка, приложив ладонь козырьком ко лбу, всмотрелась в низкое небо. Дымок, поднимавшийся над деревьями, был совсем рядом. И хорошо. Ведь она уже готова была повернуть обратно, так и не дойдя до заветной избушки, о которой и узнала-то совершенно случайно. В поликлинике случайно подслушала разговор. И запомнила.
- Что, если никакой ведающей здесь нет, и бабки просто придумали ее, пока томились в очереди к терапевту? - ворчала она под нос, жалея, что поехала в глушь, не зная куда, не ведая к кому...
Снежинки попадали в глаза и в нос, кололись острыми гранями, будто хотели задержать, не пустить ее. Но стоило пройти ещё сто метров, как из-за разлапистых веток елей выглянула избушка. Низенькая, она по окна утонула в сугробах.
Ветер улегся. Снег падал бесшумно. И от этой внезапной тишины Алине стало не по себе. Вся смелость разом растерялась. Девушка подошла к открытым сеням и осторожно вошла внутрь. Прислоненным к стене веником обмела снег с сапожек. Только из рифленой подошвы вымести не сумела, а обстучать не решилась. Постояла немного, переминаясь с ноги на ногу, набиралась храбрости и постучала.
- Входи, - позвал приятный молодой голос.