- Вы – Агафья, так?
- Так.
- Мне сказали, вы сможете нам помочь. Говорят, вы видите будущее и прошлое…
- Не стоит верить всему, что болтают, - сказала женщина, поправив платок у лица. – Проходите в дом.
Она обогнула незваных гостей, поднялась, открыла дверь и обернулась.
- Ну что? Идёте или так и будете чёрную болотную траву пить?
По телу Тани прокатился жар. Она посмотрела на брата и поняла, что он тоже сразу догадался о какой траве идёт речь.
- Откуда она знает? Ты ей говорила? Кому ты рассказывала?
- Никому, - шепнула в ответ Татьяна и последовала за ведуньей.
Витя вдруг вздрогнул.
Таня проследила за его взглядом и ей показалось, что в густых еловых тенях мелькнули красные точки глаз.
- Что это? – испуганно проговорила сестра.
Она почувствовала, как по ногам вверх поднимается пробирающий до костей холод.
Ведунья глянула туда, куда смотрели гости, а затем перевела взгляд на них самих.
- Если вы видите это днём, то у нас мало времени, - сказала она.
***
В старом доме после улицы было темно. Только побеленная печка бросалась в глаза да на стол у окна падал свет.
- Откуда вы узнали? – спросил незнакомку Виктор.
- Просто увидела, - ответила Агафья. – Как вижу, что жену тебе мать выбрала. Сама привела. Сама тебя дурманом опоила.
- Я в такое не верю. Меня сюда привела сестра, сам бы я ни за что не пошёл.
- Привороженные редко сами приходят за помощью. Оморочки на то и ставятся, чтобы никто из доброжелателей глаза на разные странности открыть не смог.
- Что-то у вас не сходится. Я ведь хотел уйти. Стал бы я подавать на развод, если б был привязанный?
- Под приворотом, вроде, мужчина должен ходить как в воду опущенный, не сметь головы поднять, - засомневалась сестра.
- Через год приворот стал слабеть. Ты бы уже тогда ушёл, если бы не ребёнок.
Виктор глянул на сестру. Хоть он и не произнес ни слова, Таня чётко прочла вопрос в его глазах.
- Клянусь, что ничего ей не рассказывала! – проговорила она.
Ведунья же на её слова не обратила внимания. Уставилась на Витю своими глазами-колодцами. У мужчины по спине прошел холодок. Такого жуткого взгляда он и в фильмах ужасов не видел. Будто сама бездна смотрит.
- А головы ты и так не поднимаешь. От выпивки. Жизни у тебя нет. Только работа, ребёнок и бутылка.
Слова неприятно резанули Виктора по больному.
- От несчастливого брака всё идёт. Сколько мужиков спивается? Что, каждого приворожили?
- Не каждого, - согласилась Агафья, не отводя глаз. – Но что тебе за дело до других? Про себя ответь. Когда пить начал?
Виктор вскинулся было, но тут же сник.
- Как раз перед женитьбой и начал. Не помню, почему выбрал её. Мне такие никогда и не нравились. Тихоня. Отличница. Правильная слишком: всё простит, вторую щёку подставит. Говорил ей, что не люблю, что развода хочу, а она плакала, мол, ты скажи, чего тебе не хватает, я стану лучшей женой... – проговорил он с досадой, снова посмотрел на сестру. – Самому от себя тошно. Как будто я тиран какой-то. Но я ведь наоборот, отпустить её хочу. И чтобы она меня тоже отпустила… А потом выяснилось, что Наташа беременна несколько месяцев как… И срок такой, что… Но я бы не стал её уговаривать. Да она бы и не согласилась. А я ведь не последний гад, чтобы женщину, которая моего ребенка носит, бросить.
- Но уходить не передумал, - добавила Агафья.
- Не передумал. Хотел дождаться, пока родится. Помочь год-два, пока в садик очередь не подойдёт. Там она бы и на работу выйти смогла. И личную жизнь налаживать.
- И почему же не ушёл? – спросила ведунья.
- Вы тут всё видите, вы мне и скажите, - вскинулся Витя
- Это моя вина. Это всё я виновата, - вдруг заговорила Таня, обратив на себя все взоры. - Верно она говорит, что я пропащая.
Витя смотрел на сестру непонимающе.
- Что ты сделала? Не наговаривай на себя, и мать не слушай. Не понимаю, почему ты до сих пор с ней живёшь…
- Это я проболталась, что ты снова собираешься подавать на развод, - призналась Татьяна. – Я не хотела, не думала, что так выйдет. Просто в последнее время она так на меня давила, Витя, ты ведь её знаешь! Она про меня такие гадости говорила, мол, я никудышная дочь и мужа выбрала неправильного и, кроме как за ней приглядывать в старости, больше ни на что не гожусь, - выпалила Таня и виновато опустила глаза.
Виктор сделал к ней шаг и приобнял одной рукой, как в детстве, когда мать срывалась на сестру из-за какой-нибудь глупости и та плакала беззвучно, чтобы не навлечь ещё больший гнев.