Проснулась резко от жуткого рёва. И в первые секунды застыла от ужаса, не понимая, где она и что происходит вокруг.
В свете полыхающих свечей, плюющихся воском, коптящих, её брат, скрючившись, как горбатое чудовище, изрыгал из себя тёмную густую жижу. Тане стало дурно. Она отвела взгляд, чтобы сдержать позывы тошноты, и кровь застыла в жилах. Из окна на неё смотрели красные злые глаза. Женщина опустила голову и сомкнула веки.
«Это мне мерещится, всё это сон или галлюцинация», - настойчиво убеждала себя, пока сознание не затуманилось и она снова не отключилась.
Кто-то тронул её за плечо, и Таня дернулась. Табуретка под ней качнулась, опасно накренилась, но Татьяна успела схватиться за стену и удержать равновесие.
- Проснулась? – спросила Агафья.
Таня подскочила.
- А где Витя?
- На свежий воздух вышел. Я ему всё объяснила. Что можно делать, что нельзя. На три дня он обещал увезти вас к дальним родственникам. А после никто уж вам ничего сделать не сможет.
- А бывший муж? Он вернётся?
- Вернётся, но мириться придётся тебе.
- А Витя? Бросит пить? Уйдёт от Наташки?
- Если захочет, то и бросит, и уйдёт.
- А мать? Она не успокоится, пока не добьётся своего…
- Если всё сделаете, как я велела, она больше не станет заниматься чёрными делами.
Агафья открыла дверь, и свежий прохладный воздух ворвался в натопленную комнату. Дышать сразу стало легче. Таня подошла к порогу и остановилась. Выудила из сумки большой тяжёлый свёрток.
- Мне женщина, которая о вас рассказала, посоветовала сразу оставить… в благодарность…
Она положила пакет на табурет и вышла. Агафья придержала дверь. Не переступая порога, она смотрела, как брат с сестрой спустились по ступеням и побрели по тропе. Утренний туман быстро поглотил их фигуры. Ведунья знала, что кроме птиц, грызунов и насекомых её слова уже никто не услышит.
- Если поступите, как я сказала, ваша мать сляжет парализованная. Вы бы не согласились снять то, что она навертела, если бы знали, чем ей это грозит. Но силам виднее, кара настигла бы её так или иначе, а ваши жизни было бы уже не спасти. Брат твой получит свободу от выпивки, ты вернёшься к мужу и родишь ему наследников. Ну и мать, конечно, тоже обретёт то, о чём мечтала: до конца жизни дочь станет ухаживать за ней, благо, будут деньги на медсестру и няню. Каждый получит то, что заслужил.
Сделав круг для мягкой посадки, на крыльцо опустилась ворона, пропрыгала и, остановившись у ног Агафьи, громко каркнула. Сквозь дымку пробились первые лучи солнца. Лес просыпался.
Приворот сниму, но есть условие
Молодая женщина убрала за ухо чёрный завиток волос, выбившийся из растрепанной дульки на макушке, и снова выложила три карты на стол.
- Не вижу другого мужчины, - сказала она. - Больше похоже, что она забрала ребёнка и уехала к родителям. Вот эта карта - отчий дом, вот эта - дорога…
Мужчина поднялся из кресла, навис над столом, будто тоже пытался прочесть прошлое и настоящее по картинкам игральных карт.
- Может, ты просто не умеешь видеть смысл? Я же сказал, у нас в семье было всё отлично. Никто никогда не ругался, она была заботливой женой и матерью. Лара даже не красилась. Не то что все эти размалёванные куклы вокруг.
Он посмотрел гадалке в глаза, подведённые чёрной сурьмой.
- Карты говорят, ушла не к мужчине, - настаивала она.
- А не надурить ли ты меня решила? Знаю я вас таких! Думаешь, нацепила браслеты-амулеты - и всё, можно людям головы морочить?
Женщина не дёрнулась, не отклонилась, когда он, скрипя челюстью, придвинулся к её лицу слишком близко. Только хладнокровно опустила руку и просунула под черную скатерть. Там к столу была привинчена на маленькие саморезы специальная полка, где для таких случаев лежали припрятаными перцовый баллончик и шокер. В квартире и то, и другое использовать было опасно, но учитывая, какие клиенты приходят к тем, кто занимается магией, дополнительная защита никогда не бывает лишней.
В этот раз воспользоваться ими гадалке не пришлось. Мужчина подышал на неё горячим воздухом из раздувающихся ноздрей, словно разъяренный бык на корриде, отодвинул кресло так, что оно завалилось ножками вверх и вымелся из комнаты, а затем и из квартиры.
Ипполит спускался вниз по лестнице, как обезумевший. И если бы кто-то попался на его пути – смёл бы, не раздумывая. Он выскочил и огляделся. Внутри всё так полыхало огнём, что стоять и дожидаться такси он просто не мог. И потому решил пройтись, чтобы хоть как-то унять разгоревшееся в груди пламя. Он шёл вдоль по улице и прохожие отскакивали в стороны, словно чувствовали его гнев. Под ноги упал желтый лист. Первый в этом году. И мужчина с остервенением пнул его.