Ираида сверкнула глазами. Зашипела и выскочила на улицу. Холодный ветер резким порывом едва не сбил её с ног. Она покачнулась, но устояла. Внутри клокотала ярость. Старуха за жизнь ни разу не пожалела о содеянном: ни когда мужа не стало, ни когда сбежал зять, считая, что главное предназначение они исполнили – продлили род. Бывшую подругу, так больше никогда и не вышедшую замуж, ей тоже не было жаль. Считала, что та получила по заслугам. Ведь она первой увела жениха. А Ираида только вернула украденное. Но теперь Агафья сказала то, чего старушка так старательно пыталась не замечать. Носом ткнула. Ираида такого не любила. Всю жизнь делала, что хотела - и вот… То, что с внуками что-то не так, она давно поняла. Сердцем чувствовала. Потому над ними так и пеклась.
Она вдруг развернулась на месте и, не удосужившись постучать, вернулась в дом.
Агафья будто знала. Стояла на том же месте, ждала.
- Что нужно сделать, чтобы внукам судьбу вернуть?
- Обряд провести.
- Делай, что нужно. Денег дам, сколько скажешь.
- Ты понимаешь, что как только ритуал будет проведён, высшие силы возьмут с тебя, что причитается? – спросила ведунья.
- Больше жизни не возьмут, - резко ответила старуха. – А мне и так рано или поздно помирать.
Агафья кивнула.
- Доставай фотографии.
Ираида даже не стала спрашивать, откуда ведьме известно, что фото она взяла с собой. Молча вытащила их из сумочки.
***
Водитель автобуса ещё издали заметил на белом полотне снега странную тёмную кляксу. Что-то кольнуло в груди. Он сбросил скорость. И не зря. Подъехав ближе, понял, что человек.
Ударил по тормозам и крикнул в салон:
- Скорую вызывайте на следующую остановку!
Выскочил из кабины – на земле, растянувшись и постанывая, лежала пожилая женщина.
Подбежал, поднял бабку.
***
Поля стояла за дверью и ждала, когда врач выйдет из палаты бабушки. Она вспомнила слова матери о том, что с переломом шейки бедра старики долго не живут, и на душе стало тоскливо.
Дверь отворилась. Мужчина в белом халате тихонько вышел и притворил её за собой.
- Сейчас всё хорошо, - сказал он.
- Игорь Павлович, а в перспективе? – спросила она.
- Время покажет. Сейчас медицина шагнула далеко, можно жить долго и качество не страдает, но всё зависит от пациента. Ты же сама понимаешь.
- Понимаю. А что насчёт того реабилитационного центра?
- Официальную бумагу ещё не получил, но на словах мы договорились. На следующей неделе повезёшь брата. Как он, кстати?
- Старается. Принимает аспирин, чтобы не образовались тромбы. Твои рассказы про то, что будет, если неправильно бросать пить его впечатлили. Игорь Павлович, а этот центр и правда так хорош?
- Полина, тут ведь как всегда…
- Всё зависит от пациента, - повторила она.
- Да. И называй меня, пожалуйста, просто Игорем. Не намного я тебя и старше.
Мужчина улыбнулся и слегка коснулся её плеча. Полина кивнула в ответ. За её спиной из окна больничного коридора был виден город, раскрашенный праздничными огоньками. Приближался новый год.
Не обнимай меня, мне страшно
Белое платье красовалось на вешалке перед зеркалом. Но каждый раз, когда взгляд Стаса задерживался на нём сердце тревожно замирало. Теперь не только невеста видела эти страшные сны. Перед глазами тут же вставал образ Катюши: юная и прекрасная, она лежала в том самом платье, усыпанная цветами, как живая. Но признаваться в этом ей он не спешил.
В дверь позвонили, и Стас, соскочив с кресла, побежал открывать.
- Привет, братишка.
Марина обняла его, расцеловала, скинула сапожки, курточку и побежала в сторону туалета.
- Две минуты! - крикнула она. – Я по дороге к тебе встретила знакомую, мы в кафе зашли и выдули целый литровый графин лимонада.
- Текут ручьи, журчат ручьи, - запел Станислав, поддразнивая сестру.
- Эй! А ну прекрати, если не хочешь вытирать лужу в коридоре, - посмеялась она и, как шустрая ящерка, просочилась в туалет.
- Кофе будешь? Или в тебе больше нет места для жидкости?
- Кофе буду! Место сейчас освобожу! – выкрикнула она из уборной.
Стас усмехнулся и босыми ногами пошлёпал по паркету на кухню.
С сестрой-близняшкой они были очень близки. Их глупые шуточки не раз приводили друзей в недоумение и ступор. Но Стас с Мариной до трёх лет сидели на горшках напротив друг друга, им такой юмор не казался ни пошлым, ни слишком откровенным.
- Ну всё, я готова пить кофе, - сказала сестра, входя на кухню.
- Руки мыла?
- Неа! – заявила она и полезла трепать Стаса за щёки.
- Фу, фу, Маринка, перестань, какая гадость!
Он отбивался шутя.
- Да ладно, ладно, мыла я руки, - сказала девушка, набесившись.