- Конечно, - Андрей усмехнулся. - Но знаешь, последние несколько месяцев пошли ей на пользу. Она чувствует себя лучше в свете… - князь умолк, подыскивая слова.
- Почти, как в годы нашей юности, когда ее представляли в свете, как воспитанницу моего отца? - Корф приподнял бровь.
- Да… - Андрей лишь кивнул.
***
Последние лучи заходящего солнца вновь окрасили небо волшебными лиловыми тонами, а смирные волны лишь мягко покачивали гребнями, готовые принять огненный шар в свои объятия. Постепенно, он опускался все ниже и ниже, и наконец, коснувшись зеркальной глади, утонул в светлой дорожке, все еще продолжая озарять небо и землю своими лучами.
Бережно накинув на плечи Анны шаль, Владимир придвинулся немного ближе и не смог сдержать улыбку, когда ее головка доверчиво опустилась на его плечо.
- Мне кажется, я никогда не устану наблюдать за закатами, - девушка слегка потерлась щекой о сукно его пиджака.
- Конечно, ведь Вы соня, и совсем не хотите вставать рано-рано и встречать рассветы, - шутливо отозвался Владимир, поглаживая ее плечи.
Рассмеявшись, Анна повернула голову, глядя в его глаза своими, полными чистых слез.
- Анна, Вы плачете? Не надо, все будет хорошо, доктор ведь сказал, Вы идете на поправку…
- Нет… То есть да, я знаю, но я не об этом. Знаете, я просто представить себе не могу, что бы со мной было, если б не Вы… Если б Вы не приехали тогда…
- Не надо, - он крепко сжал ее пальцы и поднес их к губам. - Не думайте об этом. Сейчас Вы рядом со мной, и это самое лучшее, что может быть.
- Мне никогда не было так хорошо… – Анна, не отводя глаз, смотрела на Владимира. - Честно, мне никогда не было так хорошо.
- И мне, - он лишь улыбнулся, немного печальной, но счастливой улыбкой. - Мне ведь понадобилось немало времени, чтобы понять, кто мне нужен больше всех. Я просто кутил и транжирил жизнь, рискуя ею по пустякам. Вы тоже спасли меня, Анна.
- Я?! Как?! - голубые озера ее глаз округлись.
- Моя любовь к Вам дает моей жизни смысл. Позвольте мне просто быть с Вами, знать, что Вы рядом…
- Я всегда буду рядом, - девушка приподняла голову с его плеча. - Всегда. На всю жизнь, пока не прогоните. Моя жизнь тоже принадлежит Вам.
- Аня, - барон поднялся со скамейки и опустился перед девушкой на колено. - Аня, я… Я люблю Вас! Вся моя жизнь принадлежит Вам, только рядом с Вами я счастлив. Я прошу Вас, окажите мне честь и станьте моей женой!
- Что? - девушка замерла, прижав ладони к щекам. - Вы хотите, чтобы я стала Вашей женой? Но ведь я бывшая крепостная, актриса…
- Вы самая прекрасная женщина в мире. И больше ничего не имеет значения. Прошу Вас, согласитесь! Если Вы меня не любите, я буду любить за нас двоих…
- Не надо…
- Аня, я прошу Вас, подумайте…
- Не надо любить за нас двоих. Я тоже люблю Вас. Просто слишком долгое время я не допускала даже мысли, что это возможно… Просто слишком многое произошло. Я тоже люблю Вас, но не стоит на мне жениться. Я и так буду с Вами.
- Нет, - он лукаво усмехнулся. - Любить, так королеву, украсть так, миллион! Все или ничего! И я не приму “нет” за ответ! Итак, ты станешь моей женой?
- Ты невыносим!!!! - девушка рассмеялась чистым, счастливым, хрустальным смехом, без даже нотки хрипоты. - Да, я согласна!
- Аня!
Подхватив ее на руки, Владимир закружил свою возлюбленную по берегу, а потом, боясь, что у еще слабой Анны закружится голова, опустил ее на теплый белый песок и, наконец, прижался губами к ее устам, растворяясь в их первом, настоящем, таком нежном и почти целомудренном поцелуе…
Где-то недалеко, с громким криком протеста взмыли в воздух испуганные чайки, но влюбленным не было до них дела. Замечая лишь самих себя, они прижимались друг к другу, и один поцелуй перерастал в другой, и во всем мире были лишь они одни.
***
- Постой, Серж, это же Анна Платонова! - русоволосый офицер, совсем недавно приехавший сюда на воды, с удивлением указал рукой на застывшую в объятиях барона девушку.
- И точно, она, - его высокий спутник криво усмехнулся. - Так вот, кто похитил очаровательную крошку! А говорили, что она получила отставку по состоянию здоровья. Очень интересно, Алексей, очень!
И мужчины направились прочь с пляжа, все еще обсуждая новую сплетню из жизни столичного аристократа и его, как видно, содержанки.
========== Часть 11 ==========
[b]Глава 11[/b]
Музыкальный вечер у графини Разумовской был в самом разгаре, и по сложившейся традиции, здесь собралось все высшее общество Ялты. Постепенно, мужчины удалились в соседнюю комнату играть в карты и курить, а женщины остались в гостиной пить кофе и обсуждать последние новости и моды. Анна, бывавшая в обществе чрезвычайно редко, привлекала любопытные взгляды и женщин, и мужчин, но казалась невозмутимой и совсем не обращала внимание на некоторый шепоток, вызванный ее присутствием. Натали Долгорукая по обычаю была душой общества, беседуя с многочисленными новыми знакомыми, но в какой-то момент, обернувшись к Анне, молодая княгиня улыбнулась своей собеседнице, рассказывающей о молодой пианистке, недавно посетившей Ялту.
- А Вы знаете, какая талантливая исполнительницы наша Анни? Конечно, она сейчас не поет, но играет по-прежнему божественно.
- Что Вы говорите? - графиня Разумовская заинтересованно обернулась. - Быть может, мадемуазель Анни сыграет для нас?
- Простите, графиня, я так давно не подходила к инструменту, - девушка вежливо улыбнулась, про себя коря Натали, но уже зная, что отговориться ей не удастся.
- Да бросьте, душенька, это ведь среди друзей, - графиня Долотова мягко улыбнулась молодой женщине. - Вы очень приукрасите этот вечер, дорогая Анни.
Долотова была милой женщиной, недавно выдавшей замуж последнюю из троих дочерей, и относившаяся к Анне с огромной симпатией.
- Да, прошу Вас, прошу Вас, - разносилось теперь со всех сторон, и опасаясь, что все это начинает выглядеть, как неуместное кокетство, Анна согласилась.
Присев за рояль, она начала одну из своих с детства любимых композиций, и постепенно, музыка увлекла ее, глаза прикрылись, пальцы сами отыскивали нужные клавиши, и девушка с головой окунулась в такой любимый ею мир звуков. Одна мелодия сменяла другую, а Анна продолжала играть, забывая обо всем на свете, о годах разочарования и боли, о реальности и обманчивых иллюзиях, о суровом мире театра и опасностях тщеславного света, и вновь чувствуя себя юной, идеалистичной воспитанницей старого барона Корфа.
- Хороша, - поручик Писарев слушал игру молодой исполнительницы, прислонившись плечом к косяку двери. - Бесспорно, она талантлива, барон.
- Бесспорно, - Владимир сосредоточенно смотрел в свои карты. Что-то в этом Писареве настораживало его, то ли хищный взгляд насмешливых глаз, то ли полунамеки, которые тот бросал целый вечер.
- Уверен, если бы Мадемуазель Анни нам спела, это стало бы изюминкой вечера.
- Господин Писарев, мне придется Вас разочаровать, но Анна еще не совсем здорова и петь ей категорически противопоказано.
- Что Вы говорите? - оттолкнувшись плечом от стены, Писарев вальяжной походкой подошел к игорному столу. - Какая жалость.
- Увы, - Корф едва сдерживался.
- А быть может, барон, Вы просто не хотите делиться с нами мадемуазель Платоновой? - Серж склонился к Владимиру, насмешливо глядя в его глаза. - Держите эту певчую пташку и один наслаждаетесь ее… так сказать… талантами. А жаль, прежде весь Петербург мог внимать пению мадемуазель Платоновой. Право, такая потеря для всех нас и театра.