— Когда же, сынок, война эта проклятая закончится? Что там ваши командиры говорят? — спросила мать, не отрывая головы от груди сына. — Дождаться бы тебя живым и здоровым. Не дай бог, что случится, я не переживу. Ты это знать должен, Пашенька.
— Не беспокойся, мам. Мы в городе патрулируем. Укропов от Мариуполя давно уже отогнали. Даже ракеты их не долетают до нас. Власти восстанавливают микрорайоны. Народ радуется. В парках парочки гуляют. Всё там сейчас как в мирное время.
— Знаю, что придумываешь, сынок. Меня хочешь успокоить. А я мать. Я даже на расстоянии сердцем чувствую и страхи твои, и боли.
— Ну вот видишь, мамочка, какая ты умница. Тебе и соврать не получается.
— Жалко, что все вы там молодые. Вам бы сейчас девок водить в кино, на дискотеку, в загс, наконец. В селе, вон, скоро и садик закроют. Нету детишек. Раз-два и обчёлся…
— Пашка, — вдруг тихо спросила сестра, — у тебя девушка там есть?
— И правда, сынок, познакомился с кем-нибудь в Донецке? — поддержала дочку мать, перевязывая заново сбившийся платок и заправляя под него растрепавшиеся волосы.
Было темно, и домашние не могли видеть, как загорелись у Павла щёки. Он растерялся от такого вопроса и даже потёр покрывшийся холодной испариной лоб, прежде чем ответить.
— Да я даже не знаю, как вам ответить, — попытался уйти от вопроса парень, но всё же решил сказать как есть: — Познакомился я с одной девушкой недавно.
Глаза Паулинки загорелись огоньком девичьего любопытства, и она уставилась на брата, нетерпеливо ожидая рассказа, жуть как интересного для ушей почти созревшей юной женщины.
— Красивая, Паш? Ну расскажи, как её зовут, какая она?
— Да бросьте вы. Не ко времени это.
— Мама, скажи ему. Чего он? Пусть расскажет, — попробовала девочка привлечь мать на свою сторону, и у неё это получилось.
— Ко времени сынок, ко времени. Папа ещё среди нас. Душа его нас и видит, и слышит. А когда на следующий раз приедешь, то его души здесь уже не будет.
Пашка немного поколебался и, представив, что отец, как и прежде, сидит вместе со всеми домашними и также со всеми ожидает рассказа о неизвестной девушке, захватившей сердце и мысли сына на очень далёкой войне, начал говорить:
— Зовут её Агапея.
— Ух ты, какое имя красивое! — тут же восхитилась Паулина.
— Так вот. Зовут её Агапея, что означает с древнегреческого — «Любимая».
— Значит, Люба по-нашему, сынок?
— Нет, мама, Любимая. Но мне Агапея больше нравится. Ни у кого такого имени нет, а у моей жены будет, — почти с гордостью ответил Павел.
— Дальше рассказывай. — Паулина уже ёрзала от нетерпения. — Мама, не перебивай его. Пусть говорит.
— Познакомились мы недавно. Она в комендатуру пришла со свекровью своей, а я там дежурил как раз.
— Какой свекровью, сынок? Так она что же, замужем? Ой, Паша, что-то ты не то рассказываешь, — запричитала мать.
— Мам, перестань. Пашка, не останавливайся. Жуть как интересно!
— Нет, мам, она не замужем. Но недавно была… Пока мужа наши не прикончили. Мы засаду делали на спрятавшихся нациков, так вот он там и нарвался со своим батей на наш заслон.
Мать какое-то чуть затянувшееся мгновение молча смотрела в лицо сына глазами, полными недоумения.
— Так как же она, будучи в трауре, позволяет себе с парнями водиться, бесстыжая?! — воскликнула мать. — Ты мне хоть и сын, но и тебя я не могу понять. Чего же ты? Не понимаешь, коли она, не успев мужа похоронить, уже шашни водит, то грош ей цена в базарный день? Неужели девчонок там у вас нет? Ты же видный какой, и Донецк большой красивый город. Там ведь и всяких девушек, наверное, много?
— Она из Мариуполя. А потом, — Павел откашлялся, — не стоит, мама, так говорить. Мне от этого горько и обидно. Она меня всего-то три раза и видела, а поговорить и вовсе пока толком не получилось. Не думай о ней скверно. Она, мама, просто несчастная, но очень прекрасная женщина, любви которой эта мразь и стоить-то не могла.