— Военный? — громко спросила главная женщина глубоким, бархатным баритоном, и только сейчас Пашка заметил над её верхней губой тонкий пушок усов.
— Так точно, — спокойно ответил солдат и присел на край лежака её мужа, у самого прохода.
— С войны или на войну? — задала второй вопрос толстая баба-гусар.
— С войны и на войну, — ответил Пашка и добавил: — Из отпуска снова в часть.
— Давно служите? — никак не могла угомониться праправнучка Бабы-яги.
Пашка поймал себя на мысли, что присутствует на допросе, и решил сразу поставить дамочку на место за излишнюю приставучесть к совершенно незнакомому человеку. Пошёл сразу в атаку:
— Давайте я вам всё сразу скажу. Зовут меня Павлом. Ополченец Донбасса, родом из российской глубинки, имею боевые награды, чуток ранен, немного контужен, не курю, пью в меру, не женат, но девушка есть, служу давно, воюю тоже давно и надеюсь дойти до победы. Если у вас ко мне больше нет назойливых вопросов, то прошу разрешить мне развернуть за столом свою трапезу и откушать. Нам с вами часов семь ещё ехать, а потом мне надо двести километров да кучу блокпостов преодолеть. Так что не обессудьте…
Через час поезд остановился на очередной станции. Пашка проверил телефон, поймал связь и наконец впервые за всё время позвонил командиру. Договорились, что перекантуется на вокзале, а утром выдвинется в сторону «ленточки», где его будет кто-нибудь ожидать. Плотно поев, решил, не вступая в дискуссии с попутчиками, отвалиться на боковую. Где там ещё на вокзале поспишь?
И всё же не успел он свернуть и забросить китель наверх, как услышал вопрос от худощавого муженька некрасивой усатой тётки:
— Не скажете, товарищ, скоро ли война закончится? Поговаривают, что мобилизация готовится. Что думаете?
Павел вновь присел и решил ответить человеку, тем более что спросил он как-то вежливо, и было некрасиво просто отбрехаться. В конце концов, не за этих ли простых людей-обывателей Пашка там воюет с братьями по оружию?
— Не знаю, отец, что и сказать. Знаю, что не победить мы уже не имеем права. Когда? Не знаю, я не генерал. Да и про мобилизацию у нас также говорят. Только ведь в Донбассе нас сразу двадцать четвёртого февраля в поля вывели. Всех. И молодых, и годовалых соскребли по сусекам. Хватит ли нас на эту всю ораву, что набежала со всей Европы, или нет? Тут я могу только подтвердить, что маловато нас там. Маловато…
— Вот и зятёк наш говорит, что придётся ему туда скоро собираться, — вступила в разговор его супруга.
— Да чего пристали к солдату? — вдруг раздался голос кадыкастого парня, который почти всё время отгадывал кроссворды на своей полке. — Если начнётся, то всем перепадёт. Прятаться не стану.
— Ох ты, батюшки! Вояка нашёлся! — громко поддела зятька тёща. — Куды тебе в армию? Ты же даже срочную не служил. Лежи ужо тама и помалкивай! Вона с Машкой внучат нам лучша нарожайте. А то свадьбу им шикарну на всю округу сварганили, а они уж цельный год никак не понесут… Что, дочка, вялый, чо ли, муженёк-то?
— Мама! Чего ты при посторонних всякую чушь несёшь? — возмутилась тонким жалостливым голоском дочь Маша.
— Никакой культуры у вас, Валентина Михайловна! — вставил зятёк и снова уткнулся в кроссворд.
— Ой! Культурный нашёлся! Смотри на него! В карманах ни шиша, работает за копейки, ни кола своего, ни двора, а туда же! Умничать взялся! Лучша бы вон на Север поехал или в Сибирь какую-нидь. Чего за зря в носу ковыряться? — завершила свой злой приговор женщина-танк и отправила в огромный железнозубый рот трёхслойный бутерброд с двумя видами колбасы и копчёным сыром.
— Ладно, мать, зачем ты, в сам деле, при людях молодёжь нашу страмишь? — встал на сторону детей тесть. — Если прикажут, то и я бы пошёл. Как полагаете, товарищ, возьмут?
— А вам сколько сейчас? — как-то важно спросил Пашка.
— Да зимой пятьдесят пять стукнет. Я и в армии в танковых служил.
— У нас в ДНР предельный возраст до сих пор пятьдесят пять. А как в России будет всё происходить, того никто не может знать, за исключением самого. — И показал пальцем в потолок.
— Так вы профессиональный военный? — задал вопрос парень с верхней полки, стараясь не обращать внимания на обидные слова тёщи.
— Учился в педагогическом. Понял, что никаких знаний в сегодняшнем вузе не дают. А чего зря время убивать? Решился попробовать себя в добром деле. Не жалею. Нисколько не жалею.