Говоря это, Феринджи протягивал ему напечатанный адрес. Но социус, не упускавший из вида ни одного движения метиса, сделал вид, что не замечает ничего и даже не слышит его слов.
— Возьмите адрес… и уверьтесь, что я не лгу! — протягивая бумагу, сказал Феринджи.
— А?.. Что? — сказал Роден, жадно прочитав украдкой адрес издали, но не беря его в руки.
— Возьмите этот адрес, и вы увидите, что…
— Нет… право, ваше бесстыдство выводит меня из себя! — воскликнул Роден, отталкивая бумагу. — Повторяю вам еще раз, что я не желаю иметь с вами дела. В последний раз говорю вам — убирайтесь вон!.. Я не имею понятия ни о каком принце Джальме… Вы утверждаете, что можете мне навредить… да на здоровье вредите, только убирайтесь вон!
При этих словах Роден с силой позвонил. Феринджи насторожился и приготовился защищаться. Но в комнату вошел старый слуга с добродушной физиономией.
— Лапьерр, посветите этому господину, — сказал Роден, указывая на Феринджи.
Тот, пораженный спокойствием Родена, не решался уйти.
— Что же вам наконец нужно? — воскликнул Роден, заметив его смущение. — Я сказал вам, что желаю остаться один!
— Итак, — ответил Феринджи, медленно отступая к двери, — вы отказываетесь от моих услуг?.. Берегитесь… Завтра будет поздно.
— Месье, мое почтение!
И Роден вежливо раскланялся.
Душитель вышел. Дверь за ним затворилась. В эту же минуту из боковой двери появился бледный и взволнованный д'Эгриньи.
— Что вы наделали! — воскликнул он. — Я все слышал… Я уверен, что этот негодяй говорил правду… Принц в его власти… Он сейчас же пойдет к нему…
— Не думаю! — смиренно заметил Роден, принимая обычное выражение покорности и кланяясь.
— Что же ему помешает?
— Позвольте… Когда этот злодей сюда вошел, я тотчас же его узнал и прежде, чем с ним заговорить, написал несколько слов Мороку, который вместе с Голиафом ждал внизу свидания с вами. Позднее, когда во время нашей беседы мне принесли ответ от Морока, я, видя, какой оборот принимает разговор, послал новые инструкции.
— Но к чему теперь все это, раз этот человек вышел из дома?
— Ваше преподобие, может быть, обратит внимание на то, что, благодаря разыгранному мною презрению, метис сообщил мне адрес… Феринджи не ушел бы из рук Морока и Голиафа, но мы не знали бы адреса Джальмы… что очень важно.
— Опять насилие! — с отвращением сказал аббат.
— Жаль… очень жаль! — отвечал Роден. — Но надо следовать одобренному ранее плану.
— Что это? Упрек? — сказал д'Эгриньи, начинавший думать, что секретарь вовсе не пишущая машина.
— Разве я осмелился бы упрекать ваше преподобие?.. — смиренно возразил Роден, кланяясь чуть не до земли. — Необходимо было только задержать этого человека на двадцать четыре часа.
— А потом? Если он вздумает жаловаться?
— Такой злодей не осмелится на это. Кроме того, отсюда он вышел совершенно свободно… Морок и Голиаф завяжут ему глаза, а у дома есть выход на улицу Вией-дез-Урсен. В такой поздний час, да еще в такую бурю, прохожих в нашем квартале нет. Негодяй не будет знать, что его введут сюда же, посадят в подвал нового здания, а завтра с теми же предосторожностями выведут… Что касается принца, то теперь известно, где он находится. Остается только послать к нему надежного человека на тот случай, если он проснется… Есть очень простое средство и без всякого насилия, по моему смиренному суждению, — униженно прибавил Роден, — не допустить его появления завтра на улице св. Франциска.
Тот же слуга вошел в комнату, сперва скромно постучавшись, и подал Родену замшевую сумку со словами:
— От господина Морока. Он прошел через улицу Вией-дез-Урсен.
Слуга вышел.
Роден открыл сумку и сказал д'Эгриньи:
— Вот медаль и письмо Жозюе… Морок ловок и исполнителен.
— Еще одной опасностью меньше, — сказал маркиз. — Неприятно, конечно, прибегать к таким мерам…
— А кто же виноват в этом, как не сам негодяй? Он заставил нас к этому прибегнуть. Я сейчас пошлю кого-нибудь в гостиницу к индусу.
— А завтра в семь часов утра вы приведете Габриеля на улицу св. Франциска. Я там поговорю с ним, о чем он просит уже три дня.
— Я дал ему об этом знать. Он явится.
— Наконец-то, — сказал аббат д'Эгриньи, — после тяжкой борьбы, препятствий и страхов, только несколько часов отделяют нас от долгожданной минуты!