Но не так уж важно, что и как происходило в те первые дни 1912 года. Главное произошло: предложение было сделано — и тотчас, как уже случалось дважды, принято. Миссис Миллер, скорее всего, не отнеслась к очередной помолвке серьезно: молодой человек был всего на год старше ее дочери, в таком возрасте младшим офицерам начальство настоятельно советовало не жениться. Свою задачу она поняла просто: надо спустить молодого человека с небес, доказать туманность перспектив женитьбы и бессмысленность долгой помолвки без надежд на брак в обозримом будущем, а дальше — рассчитывать на появление нового поклонника, который отвлечет дочь. А как быть? У Агаты 100 фунтов в год, у него — крошечное лейтенантское жалованье и от силы 80 фунтов, которые станет выделять ему мать, поскольку основное наследство достанется когда-нибудь его старшему брату Кристобалю, тоже военному. О чем тут может идти речь? ему никогда не обрести не то что приличных, а даже сносных средств на семью.
Арчи слушал все доводы с раздражением и еле сдерживался, чтобы не взорваться, иногда даже отвечал с недопустимой резкостью. Потом он пожаловался Агате: «Кажется, твоя мать решила все свести к деньгам». В действительности, финансовые аргументы миссис Миллер выдвигала как предлог: они были приличны и привычны. Нельзя же было объяснить влюбленной девушке, что из всех ее симпатий Арчи Кристи — самый неподходящий кандидат в мужья. Он из достойной семьи и сам, очевидно, человек вполне порядочный, он явно искренне увлечен. Но в нем угадываются целеустремленность и твердость, качества превосходные, но по природе своей эгоистичные. Сочетать стремление к цели со вниманием к чувствам и желаниям окружающих дано не всем. Ему не дано. Мать Селии высказала это намеком: «Мне кажется, он очень хорош собой — очень хорош. Но невнимателен к другим…» Миссис Миллер, скорее всего, не пыталась ничего сказать, предоставив дело будущему. Со своей стороны, мать Арчи, по второму замужеству миссис Хемсли, отнеслась к происшедшему аналогично: внешне с полным одобрением, зная упорство сына и не пытаясь ему открыто противоречить, но в душе…
«Пег приняла меня с необыкновенным радушием, которое показалось мне даже чрезмерным. Я так ей понравилась, я такая очаровательная, я — именно та девушка, о которой она всегда мечтала для своего сына, и так далее, и так далее. Правда и то, что он еще слишком молод, чтобы жениться. Она ничего против меня не имеет, — могло быть и гораздо хуже. Я могла оказаться дочерью табачного торговца (в те времена это рассматривалось как настоящая катастрофа) или разведенной — они уже появлялись понемногу — или танцовщицей кабаре. Верный себе, Арчи не проявлял ни малейшего интереса ни к тому, что она думала обо мне, ни к моему мнению о ней. Он принадлежал к тем счастливым натурам, которые проходят по жизни, совершенно игнорируя отношение к себе и своим поступкам: все его помыслы всегда были сосредоточены исключительно на собственных желаниях». Но это, конечно, позднейшие соображения, не приходившие в голову польщенной девице, ставшей объектом настоящей страсти — да еще кого! одного из первых авиаторов! Она понимала, как завидуют ей все подруги.
Ведь Арчи летал в те времена, когда «вылет» был близок к понятию «смерть». Риск, превышавший все мыслимые нормы, являлся неотъемлемой частью профессии летчика, ставя его в уникальные условия: он соединял славу первых космонавтов, римских гладиаторов и кинозвезд в одном лице и, конечно, обладал высшей привлекательностью для противоположного пола. Аэропланы отличались абсолютной неустойчивостью, самые дикие эксперименты конструкторов испытывались на людях, парашюты только-только искали применение; кислородное голодание, перепады давления с потерей или набором высоты становились полным сюрпризом; связь с землей отсутствовала, видимость зависела от погоды, летчик оставался один на один с неведомым. Не проходило недели, чтобы кто-то не разбивался. К этому уже привыкли. Но вот 19 июня 1912 года в небе над Дуэ в ходе учений французского воздушного флота произошло первое в мировой истории столкновение аэропланов, оба авиатора погибли — «катастрофа, заставившая содрогнуться человечество», не ожидавшее, что на воздушном океане может не хватить места для всех! Однако Агата относилась к перспективе смерти жениха вполне беспечно: «Странно, что я так мало беспокоилась о безопасности Арчи. Летать, конечно, опасно, но тогда опасно и охотиться, я привыкла к тому, что люди ломают себе шеи во время охоты. Просто случайности жизни. В те времена не слишком настаивали на призыве „Безопасность прежде всего“ — это вызвало бы только насмешки. Напротив, людей привлекали и интересовали все нововведения, будь то локомотивы или новые модели самолетов. Арчи принадлежал к числу первых пилотов, под номером, мне кажется, 105 или 106. Меня распирала гордость за него».