Тут, близкая к помешательству, я вскакивала из-за стола, все хитроумные развязки сюжета вылетали у меня из головы и, бросив Энн среди джунглей Родезии в смертельной опасности, я распахивала дверь:
— Ну, что еще, няня? Чего вы хотите?
— О, простите, мэм, мне очень жаль, я не хотела вас беспокоить.
— Вы уже побеспокоили меня. Что дальше?
— Но я не стучала в дверь и не делала ничего такого…
— Вы разговаривали под дверью, — отвечала я, едва сдерживаясь, — так что я слышала каждое ваше слово. Что там с коляской?
— Видите ли, мэм, я думаю, что нам действительно нужна новая коляска. Мне бывает стыдно, когда мы с Розалиндой гуляем в парке и я вижу, какие прекрасные коляски у других малышей. Я считаю, что у мисс Розалинды коляска должна быть не хуже, чем у других».
Желание Куку выглядеть «не хуже других» миссис Кристи не трогало. Зато впервые введя в свой роман реального и близкого знакомого — Белчера, она беспокоилась неделикатностью замысла. Арчи, научившийся неплохо разбираться в людях, легко разрешил ее сомнения:
«— Не думаю, что ему понравится роль негодяя.
— А ты подари ему взамен титул, — предложил Арчи. — Это, полагаю, ему понравится».
Он оказался прав. В проницательности ему было не отказать. Однажды он безуспешно пытался спасти деньги Мэдж, решившей оплатить Монти постройку корабля, на котором тот собрался стать капитаном и зарабатывать большие деньги в Африке.
«— Великолепная идея. Сулит большие барыши, — сказал Арчи. — Правда, старина Миллер… Что, если в один прекрасный день ему не захочется рано вставать? Или не понравится чья-то физиономия? Ему ведь закон не писан».
И опять оказался прав. Деньги Мэдж канули в бездну, и Монти даже не подумал извиниться, — наоборот, вернулся в Англию, поселился в Эшфилде и начал изводить мать и сестер дикими выходками. Однажды даже обстрелял из пистолета шедшую к дому Мэдж. Полицейских он со всем своим обаянием убедил не вмешиваться в его «тренировки», а упреки в том, что он напугал сестру до полусмерти, вообще не понял:
«— Не понимаю почему, — удивлялся Монти. — Я бы ее никогда не задел. Неужели она думает, что я не умею метко стрелять?»
«Тяжелый случай», как давно решили его родители. Уж что тяжелее?
Монти и Куку все-таки не помешали Агате Кристи завершить работу над рукописью. Издатель принял ее четвертый роман, покривившись для видимости, но тотчас достал из ящика новый договор — в предвидении будущего, которое уже потихоньку вырисовывалось, хотя сама писательница этого еще не осознала. Договор был не такой грабительский, однако кое-чему опыт ее научил — она отказалась его подписать. Она снова, без малого десять лет спустя, отправилась к тому литературному агенту, которого ей рекомендовал Иден Филпотс. Тот умер, но его преемник Эдмунд Корк взял восходящую звезду под свое покровительство и на полвека избавил от всяческих столкновений с издателями, со временем посвятив себя исключительно делам единственной клиентки.
Новое сотрудничество принесло плоды незамедлительно.
«Затем произошло такое, во что трудно было поверить. „Ивнинг ньюс“ предложила мне пятьсот фунтов за право публикации „Тайны Мельницы“. Теперь, правда, книга называлась по-другому, я перекрестила ее в „Незнакомца в коричневом“, потому что первое название казалось мне несколько банальным. Удача казалась неправдоподобной. Я не могла в нее поверить. Арчи не мог в нее поверить, Москитик не могла в нее поверить. Мама, разумеется, поверила сразу же: ее дочь, безусловно, с легкостью могла заработать пятьсот фунтов, печатая свой роман в „Ивнинг ньюс“, — ничего удивительного».
И тотчас после этого удача улыбнулась Арчи. Его пригласил в солидное, почти государственное дело австралийский приятель, причем его вступление в должность было отмечено не где-нибудь, а в Букингемском дворце! Супруги Кристи оказались на короткий миг при дворе — а в ту пору двор еще кое-что значил! «Арчи был абсолютно и безоговорочно счастлив. Наконец он мог заключать честные и интересные сделки — никаких сомнительных делишек, перед ним открывался путь в респектабельный финансовый мир. Мы были на седьмом небе».