— Автомобиль?! — переспросила я. Думаю, в тот момент я была похожа на зомби.
— Почему бы и нет?
А почему бы и в самом деле нет? Это было в пределах наших возможностей. Я, Агата, могла позволить себе иметь автомобиль, собственный автомобиль! Должна признать абсолютно честно, что из двух событий в жизни, приведших меня в наивысшее волнение, одним была покупка автомобиля: моего любимого „морриса каули“ с носом бутылочкой.
Второй раз я испытала такой же восторг сорок лет спустя, будучи приглашенной самой королевой на ужин в Букингемский дворец!»
Разумеется, водил машину Арчи. Его расположение духа после переезда стало великолепным, семейная жизнь снова обоим доставляла такую же радость, как в их первой лондонской квартире. Он с увлечением учил жену управлять автомобилем, проявляя чудеса терпения и внушая уверенность в себе. Он ставил перед нею серьезные задачи и заставлял их решать, и если ему требовалось поехать в город, она обязана была отвезти его на станцию — и никаких возражений!
«— Я совершенно не умею разворачиваться, — продолжала я приводить свои доводы. — И вообще машина всегда едет не туда, куда, мне кажется, она должна была бы ехать.
— Тебе не придется разворачиваться, — уверенно заявил Арчи. — Ты прекрасно крутишь баранку — а больше ничего и не надо. Если поедешь с разумной скоростью — все будет в порядке. На тормоза ты жать умеешь.
— Этому ты меня научил в первую очередь, — согласилась я.
— Разумеется. Не вижу причин для беспокойства.
Думаю, никто, кроме Арчи, не доверил бы мне тогда машину. Ему же всегда казалось само собой разумеющимся, что я могу делать многое, о чем сама не догадываюсь. „Конечно, ты это умеешь, — говорил он бывало. — Почему бы, собственно, тебе этого не уметь? Если ты постоянно будешь думать, что ты того не умеешь, сего не умеешь, ты никогда ничему и не научишься“».
Осмелев, Агата стала разъезжать сама, даже отправлялась в Эшфилд за матерью и катала ее по неизведанным местам. Свобода передвижения, которую доставила ей машина, не поддавалась описанию. По воскресеньям приезжала Нэн Уотс со вторым мужем, заядлым гольфистом. Гостей-негольфистов Арчи не соглашался принимать, дабы не лишиться любимого субботнего развлечения. Все было чудесно, но вдруг ушла Сайт, пожелавшая продолжить карьеру за границей и со временем достичь положения гувернантки. К Розалинде взяли французскую швейцарку, оказавшуюся бездарным педагогом. Она доводила девочку до бешенства тупостью, не умела справляться с ее дурным настроением и вмиг превратила детскую в ад. Розалинда вела себя безобразно, Агата нервничала, но муж, как обычно, помог ей взглянуть на положение с правильной стороны:
«— Что мне делать? — спрашивала я у Арчи. — Она просто чудовище. Я наказываю ее, но от этого ничего не меняется. Ей начинает нравиться мучить бедную девушку.
— Мне кажется, бедной девушке это достаточно безразлично, — отвечал Арчи. — В жизни не встречал более апатичного существа».
Няню уволили без лишних извинений, и впредь в романах Агаты Кристи француженки стали синонимом педагогической беспомощности. Теперь миссис Кристи мечтала о шотландке на должность секретаря-гувернантки. Она нашла ее по объявлению — Шарлотт Фишер, в дальнейшем Карло. Розалинда, словно по мановению волшебной палочки, превратилась в послушную девочку, а ее мать начала учиться диктовать свои произведения ради максимальной скорости сочинительства. Ей страшно хотелось поскорее избавиться от каторжного контракта у Джона Лейна. Тот допустил одну промашку: в договоре стояло слово «книга», а не «остросюжетный роман». Она принесла ему повесть на мистический сюжет по своему раннему рассказу. Как она предвидела, повесть отвергли, но условие контракта было ею тем самым выполнено (вместо отвергнутой повести Лейн вынужденно опубликовал сборник ее журнальных рассказов о Пуаро), после чего осталось представить только один роман. Не желая напрягаться, она надиктовала веселый и беззаботный «Замок Чимниз» — и гора упала с плеч. Новый договор, по совету Корка, она заключила с издательством «Коллинз» и осталась ему верна на всю жизнь (там-то уже понимали, кто к ним пришел! и думали вперед на полвека).
«Тот счастливый период был отмечен и многими другими удачами. Розалинда пошла в школу, и ей там очень нравилось. У нее появились милые друзья. У нас были славная квартира и сад, у меня — мой любимый „моррис каули“ с носом бутылочкой и Карло Фишер, и в доме царил мир. Арчи жил и дышал только гольфом, только о нем мечтал, думал и говорил; наладилось у него и здоровье, расстройства на нервной почве стали реже. Все было прекрасно в этом лучшем из миров…»