А вот социальная и профессиональная принадлежность ее героев не столь уравновешена: кроме прислуги, они все принадлежат к среднему классу. Это неслучайно, а то, что это ее собственный прекрасно известный ей класс, не служит достаточным объяснением. Много ли, например, знала ее современница Дороти Сейерс о мире герцогов, откуда вышел ее лорд Питер Уимзи, и о сельских батраках и прочем рабочем люде, среди которых он нередко расследует преступления? вероятно, немного, что не мешало ей выпускать роман за романом. Агата Кристи руководствовалась иным принципом, который настойчиво советовала и начинающим авторам: ориентироваться на рынке, куда они выбрасывают свою продукцию! «Большинство-то из нас — ремесленники. Мы делаем то, что умеем и от чего получаем удовольствие, и мы хотим выгодно продать свое изделие. А коли так, ему следует придать ту форму и тот размер, которые пользуются спросом». Герцоги, как бы довольны они ни были образом лорда Питера (что, кстати, не факт), слишком малочисленны; низшие классы малоперспективны как покупатели книг. Основа читательской массы Великобритании — средний класс, писатель пишет для него, а потому разумнее писать о нем. Но читали Агату Кристи не только англичане.
Она быстро поняла, что доходы идут прежде всего за счет продажи прав на публикацию в Америке, «к тому же тогда этот доход не облагался налогом, он рассматривался как основной капитал». Привлечет ли американскую публику изображение простой, обычно сельской, английской жизни средних слоев? Об этом она прямо сказала в «Отеле „Бертрам“»; «Это вопрос атмосферы… Скажем, американцы; деньги-то главным образом у них… В их воображении наша страна… Они читали Диккенса, Генри Джеймса, и им совсем не кажется привлекательной мысль, что Англия становится похожей на их отечество! Настоящая старая Англия! А какие блюда старой английской кухни, всякие там пудинги, не говоря уж о традиционном английском чаепитии!» Читали ли американцы Диккенса, вопрос спорный, но они читали Агату Кристи. И изображаемая ею среда, притом что она была действительно типична и реальна, в то же время отражала ту Англию, какая существовала в воображении представителей других стран, — а ныне и других эпох. Это был очень привлекательный и комфортный мир, населенный милыми людьми, ведущими приятный размеренный образ жизни на лоне природы или в недрах добропорядочного Лондона. Оборотной стороной надежности их бытия была скука, которую без жестокости рассеивали всякие трупы в библиотеках, ничуть не разрушая ощущения уюта и праздности. Именно этот фактор сыграл немалую роль в том, что тиражи книг Агаты Кристи несравнимы с тиражами любых ее коллег по жанру.
Но созданный ею прекрасный образ «доброй старой Англии» все-таки не объясняет весь ее успех. Ведь в одном из самых популярных и любимых читателями «Убийстве в Восточном экспрессе» действие не связано ни с какой страной, а персонажи принадлежат ко множеству национальностей. В основе сюжета — страшная тема киднеппинга и организованной преступности, и при всем том атмосфера уюта и покоя непоколебима! Похожая ситуация изолированности многонациональной туристической группы в «Смерти на Ниле», опять-таки почти умиротворяющем романе. Умиротворение — да, но не сентиментальность и уж никак не слащавость стиля.
И никаких сантиментов нет в основе сюжетов ее романов. Писаные и неписаные табу детективного жанра для Агаты Кристи не существовали! Со времен «Убийства Роджера Экройда» она пренебрегала ожиданиями и привычками читателей. Она первой еще в 1939 году описала практически запретное для криминального жанра кровнородственное убийство. Не раз делала убийцами сумасшедших. С легкостью убивала достойнейших и полезных людей по совершенно не оправдывающим убийц причинам. И не колеблясь вывела убийцей привлекательного и смелого героя только что миновавшей войны (представьте фронтовика-убийцу в советском романе 1948 года!). А потом похожего героя-летчика сделала жертвой. Она даже разрушала математически обязательные схемы детективов, согласно которым девицы должны быть выданы замуж и, следовательно, равное число молодых людей обоего пола находится вне подозрений. У нее подозреваются все. И любой может оказаться преступником. И любой им оказывается.