Глава 29 Долг прежде всего
Настя сидела на полу судорожно сжимая проклятое наследство. Тело старика Стига уже истаяло. Подтверждая свою иллюзорность. Истаяли капли крови на кристалле и руках Насти. И все же в чем заключалась это испытание? Школа одобряет идею мести. Или, может быть, считает правильным, бороться за артефакт до смерти? На пороге там, где недавно стоял Стиг материализовался незнакомый магистр. – Ты так и не поняла меня. Впрочем, это было уроком лишь от части. Главное это оценить жизнь, на весах противовесом, которых служит долг. И в будущем выносить свои решения исходя из долга перед страной и королём. В этом зале иногда умирают родственники, ну или просто кто-то из близких, чтобы никто из вас не забывал о своём долге и делал правильный выбор, но ты так погрязла в своих тайнах и долгах, что притянула такого родственника, которого и правда убить не грех. Его душа так тёмна, что едва ли обретёт покой ближайшие тысячу лет. Это было слишком лёгким испытанием для тебя, Агата. Но я магистр Ансельм, основатель школы и обладатель первого перстня дарую тебе покой и защиту, – С этими словами, магистр наклонился и положил руку на настин кулак. На безымянном пальце засверкал достаточно широкий и массивный перстень. Значит, мы выполняем долг, становясь палачами для собственных близких. При таких экспериментах над психикой, какой процент выбраковки? И что будет с теми, кто не захочет убивать, например, свою мать? Озвучивать свои мысли Настя не стала, но похоже это и не требовалось. — Не будь так строга. Каждому даётся испытание по силам. Есть только одно исключения, но оно тебя едва ли коснётся. Иногда достаточно возразить отцу, против которого не смел и слова сказать, а иногда наоборот, поддержать деда, перешагнув через свое упрямство и несогласие. Не думаешь же ты в самом деле, что я предлагаю убить родственников тринадцатилетним подросткам? Твоя ситуация не типичная. Обычно есть несколько возможных вариантов, но любой из учеников предстаёт перед выбором: долг перед королём и страной или личные мотивы. Я не могу усилить мага перстнем баланс и защиты, если не буду, уверен в его честности и преданности короне. С этими словами, магистр Ансельм растворился, а Настя побрела к выходу. Что ж, хотя магистр и пытался сделать вид, что знает все, на самом деле он не знает и половины. Он не понял кто я подумала, Настя. Не понял, что я нашла артефакт, ведущий меня прямо в объятия смерти. Неужели моя магия так сильна, что способна закрыть даже от школы или это у школы защита не так хороша, как кажется? И находятся такие бреши. Спрашивала себя Настя, когда в лабораторию вошёл Ворон. — я тебя потерял? – улыбка плавно сползает с его лица. — Ну вот нашел. Пойдём, – вздохнула Настя, — теперь будем выполнять твоё задание. Она помахала кистью, показывая перстень баланс и защиты. Ворон подумал бы, что друг хвалится перед ним. Но у Тая был такой безрадостный голос, что подумать, будто он хвастает, мог бы только слепоглухонемой. Они выбрали ход чуть в стороне и были немало удивлены тем, что дверь возникла прямо перед носом. Более прямого и открытого приглашения от лабиринта было трудно представить. Настя и Ворон оказались в большом зале, явно для каких-то официальных мероприятий. Он был достаточно богат, но в то же время строг. Минимум позолоты, из-за тёмного дерева зал не слишком светлый сам по себе, поэтому есть искусственное освещение. Место было очень неуютным. Настя не знала, где они. А вот Ворон явно узнал этот зал. Он был, мягко говоря, удивлён, о настином существовании, он кажется и вовсе забыл, но это и к лучшему. Настя просто тихо шла за Вороном. Мимо рядов деревянных лакированных лавок, прямо по центру зала была постелена ковровая дорожка. Наконец, Ворон остановился перед троном. Да, наверное, это был он, из всей доступной роскоши, только позолоченная корона вырезанная на высокой спинке темного дерева. Трон тоже был здесь для дела, а не для торжеств. Разумеется, место не пустовало. И тут Настя подумала, что это просто очень дурацкий сон. Потому, что детальки пазла встали на место. И она поняла, что это суд и судят родственника Ворона. Судит, видимо, отец, а общее внешнее сходство всех действующих лиц придаёт этому суду ещё большую нереальность. Но Ворон верит. Он как-то совершенно отчаянно вздохнул, и все присутствующие обернулись на него. Здесь герцог и две старших копии Ворона, выходит он такой же одаренный младший ребёнок. Наверное у королевской семьи все дети одарены сильный и древний род. Не удивлюсь, если они считают себя потомками бога или дракона, подумала Настя. Одна из повзрослевших копий Ворона выступает в роли обвиняемого. Тот из братьев, что стоит рядом с отцом как-то излишне прилизан, на его губах, играет неприятная ухмылка. А вот подсудимого жалко, несмотря на то, что он явно старший, невооруженным глазом видно, что он уже молодой мужчина. И выглядит он незаслуженно обвиненным. Ворон поспешно кланяется и спрашивает: — В чём обвиняется Рикердт? — Он подозревается в государственной измене, – замороженным голосом отвечает герцог. Отец, король и судья в одном лице, лишь печально кивает. Но дальше все приобретает совсем уж странный оборот Рикердт говорит, что документы и письма ему подкинули. Однако он видел, кто это сделал. Настя только успевает подойти к Ворону ближе и шепнуть: — Это испытание. Иллюзия от лабиринта. Ты же видишь, что они ведут себя странно. Ворон едва заметно кивает. Но у Насти нет уверенности, что именно это значило: согласие