— Получается, что желающих убить принцев как минимум двое, — вмешательство Уотана как всегда было неожиданным, — и не забудь, про Руперта, он ведь тоже с наёмниками встретился, вряд ли по ошибке.
— Итого, есть некто в школе и велиторийцы, может и третий кто-то есть, очень уж способы разные: магическое отравление, наёмники и тёмные твари, но пока не будем плодить лишних сущностей.
— Думаю, король точно знает о велиторийцах, помнишь же, он просил беречь кровь принца. Она может понадобиться, например, для клятвы или для королевских регалий. Артефакты древние и замкнуты на королевский род. А вот насколько он осведомлен о внутренних недоброжелателях остаётся только гадать…
— Я бы на твоём месте думала о другом… — голос Найры был игрив, и это скорее напугало Настю.
— И о чём мне стоит, по-твоему думать в первую очередь?
— Крепость Дир Орлу…
— Место нашей практики? Это вероятно и есть новое испытание, которого все так ждут…
— А ещё это граница с Фарангаром.
Глава 42 Нужно всё исправить!
Его высочество чувствовал себя паршиво, злость от того, что всё было напрасно, или от накатившего чувства вины разъедала изнутри. Столько времени потрачено зря, столько сил вложено в пустышку. Ему всегда было позволено больше, чем другим. Или это он сам разрешил себе всё это?
Вчера, осуждение в глазах Агата отрезвило, вытащило со дна совесть. Руперту вдруг захотелось убрать разочарование из глаз нового знакомого, за стыдом появился вопрос: «когда он перестал считаться с ценой достижения цели?». Он неожиданно совсем по-другому посмотрел на саму цель, на способы её достижения, а главное, что будет потом? Записи, ещё недавно казавшиеся ключом от всех дверей, теперь были ядовитой змеёй обнаруженной в опасной близости.
Вчера, вернее уже сегодня утром, разговор с дядей, а затем его подчиненным затянулся. Потом было чудесное выздоровление брата. Всё это отвлекло, и Руперт опять нарушил слово, Агат так и не дождался помощи. Но кажется, ему каким-то невероятным образом удалось уйти, скорее всего, в момент всплеска. Поэтому не стоит расспрашивать деда о нем, не смотря на тревогу. Раз ему не удаётся быть хорошим другом, нужно постараться хотя бы стать хорошим братом.
Рука потянулась к широкой ленте и пара слуг с непроницаемыми лицами помогли принцу облачиться.
Проходя по белой анфиладе, Руперт недовольно щурился от яркого полуденного солнца. В покоях кронпринца было не так многолюдно, как того ожидал Руперт, а главное не было дядюшки. Принц выдохнул, их беседы никогда не складывались. И почему-то именно рядом с Эдмоном Д’Эгоном Руперт особенно остро чувствовал свою никчёмность.
— Доброе утро, Рик! Ты будто и не болел вовсе.
По настоянию врачей и отца Рикердт всё ещё оставался в покоях, но кроме домашней пижамы и халата, уже ничего внешне не напоминало о болезни старшего из принцев.
— Добрый день, я бы попросил тебя рассказать это отцу, но ты же знаешь, он не умолим.
Руперт сделал над собой усилие, чтобы поинтересоваться тем, чем интересовались теперь все во дворце.
— Каково это, встретить светлого вестника? — Руперту показалось ироничным, но справедливым, то, что его спасал маг тёмных искусств, а Рикердта светлый вестник.
— Не уверен, что возможно подобрать верные слова, могу только отметить, что чувствую теперь себя заново рожденным. В то же время, — Рикердт посмотрел прямо в глаза брату — я не пожелал бы тебе подобного.
— От чего же?
Получить ответ средний из братьев не успел. Двери в покои распахнулись и вошел герцог Д'Тилла. Он источал преувеличенную радость.
— Вижу, я не единственный, кто вздохнул спокойнее сегодня, стоит ли удивляться…
Дед говорил ещё, но Руперт уже не слушал. Глаза его округлились на секунду, а сам он побледнел. Он машинально оглядел руки герцога, но они были пусты. В отличии от братьев, Руперт никогда не полагался на магию, просто не имел такой возможности, у него был иной талант — зелья. Сам Руперт считал его довольно бесполезным, потому, что даже в этом таланте зависел от других. Для зелий не магу нужны были магические ингредиенты, сделать которые или достать мог только маг. Но сейчас это было не важно. «Кто?» пульсировал вопрос в мыслях Руперта. Этот тонкий аромат, едва различимый, уже практически рассеялся. Никто бы не заметил, вряд ли есть ещё хоть один человек, который различает магические зелья по запаху, а не по следу сотворенных плетений. Кого же дед решил медленно отравить?