- Лиз… - протянул он, остановившись и разжав пальцы, выронил медное колечко, что сжимал в кулаке. Колечко с неким звоном упало на пол и прокатилось по деревянным кривым доскам, остановившись лишь когда ударилось о бледную кожу окостеневшей руки, перевернулось и задребезжало, медленно прекращая движение. – Лиззи. – произнёс он еще тише и, сделав несколько шагов вперед, упал на колени. Тонкое и такое хрупкое тело лежало перед ним в луже крови и переплетённом змеями кишечником, что вывалился из разрезанного живота девушки. Теперь он не знал, что говорить и что делать. Вся его сущность, весь смысл жизни сейчас угасал, улетал в небеса вместе с душой его любимой девушки. Тот взгляд застывший и неживой. Он видел своё отражение в её стеклянных, налившихся кровью глазах. Он, казалось, слышал сейчас её голос. Легкий шёпот, что звал его за собой, от чего хотелось найти нож и перерезать свои вены. Захотелось уйти за ней в небытие. Но вот он очнулся от грёз, казалось, забыл про греховные мысли. – Как же так. – прошептал он в тот момент, когда рука Винсента коснулась его плеча. Винсент присел рядом с ним и по-братски похлопал по спине. Он не знал слов, которые нужно говорить в момент потери. Слова сожаления и сочувствия. Слова, что были уже давно забыты этим проклятым народом. Слова, что, казалось, не имели значения, но в то же время давали понять, что ты не одинок в своем горе. – Я хотел сегодня просить её стать моею женой. Я хотел спрятать её от всего города и от этого гада. Я так хотел любить её. Но я не сдержал обещание. Я не сберёг её любовь. Ну зачем я оставил её? Зачем ушёл из дома?
- В этом нет твоей вины, Якоб. – еле слышно проговорил Винсент, снова погладив друга по спине. – Она хотела бы, чтобы ты жил дальше. Я знаю. Она была именно такой.
- Я знаю. – прошептал Якоб. Но вот его внимание перешло на ладонь девушки, в которой она сжимала белую ткань. – Что это? – прошептал еще тише он, и Винсент качнулся, посмотрел на девушку и перевел взгляд на друга, качнул головой. Якоб подполз ближе к телу девушки и, с трудом разжав окоченевшие, скрючившиеся пальцы, вытянул из той хватки обрывок белой ткани. – Это кусок ткани?
- Похоже на рубашку. – ответил Винсент, он взял тот обрывок в руки и разглядел ту белую ткань, среди которой проходила еле заметная серая нитка. – Смотри. – он прислонил ту ткань к своей рубашке, и теперь можно было отчётливо видно, что этот обрывок был от точно такой же ткани, из которой была сшита его рубашка. – Эта ткань слишком белая и чистая для одежды жителей города, да и моя сшита из такой же.
- Что ты хочешь этим сказать? – Якоб понимал, на что намекает Винсент, но произнести мысли вслух не мог ни один из них. От чего оставалось подтверждать догадки друг друга взглядами и ужимками. – Вит?
Но вот в помещение вошел худющий и длиннющий мужчина лет пятидесяти на вид. Лысоватый и с непонятной щеткой вокруг губ, что выдавали его нелепые усы. Просто грубые волоски торчали в разные стороны и делали его странным и, можно было даже сказать, нелепым. Он прошел по комнате такой горделивой походкой, слегка пригнувшись, лишь бы не отбить голову об низкие балки потолка, сложив при этом по-деловому руки за спиной. С каждым его шагом черные лаковые сапоги создавали отвратительный, похожий на скулящий звук и скрип. – Такс... – протянул он и как-то так небрежно пнул ногой тело Кевина, словно он был мусором, а не человеком. – Что тут у нас? Два трупа. – следом за ним зашел еще один мужчина в точно такой же черной одежде и лаковых сапогах. Но вот только его сапоги не издавали того скрипа, что исходили от первого. Этот мужчина был немного моложе первого или так казалось на вид. Он был среднего роста, темноволосый и достаточно коренастый, широкоплечий. – Разверни-ка этого. – проговорил худой, указав пальцем на труп Кевина, и тот, что ниже, кивнув головой, нагнулся и, подцепив труп за бока, перевернул его со спины на живот. От чего сразу было понятно, что тот высокий был главным. – Опаньки! – воскликнул высокий мужчина и, нагнувшись, разглядел тело. – А где это мы потеряли наши глазки? – протянул он с такой интонацией, словно разговаривал с трупом.
- Итак, у нас есть труп мужчины лет двадцати с перерезанным горлом и выковырянными глазами. – проговорил второй мужчина, выпрямив спину и отряхнув руки, словно обмаравшись о тот труп. – Очень интересно. – хмыкнул он, и вот он перевел взгляд на другой труп. – Итак. Тут у нас труп женщины, двадцать один год. Звали её Лиззи. Это была служанка Адриана. – Он присел перед телом на корточки и нехотя подтолкнул её руками, так чтобы тело тоже опрокинулось на спину. – Её изрядно покромсали. Один, но очень грамотный порез от паха до грудной клетки. – И тут он хмыкнул. По тому, как этот человек спокойно отодвигает вывалившиеся органы и залезает руками в труп, становилось понятно, что он достаточно хорошо разбирается в анатомии. – Видимо, тут поработал мясник. – снова хмыкнул мужчина. – У девушки отсутствует печень. Остальные органы присутствуют, хоть и тоже порядком повреждены. Видимо, тот, кто это сделал, очень торопился. – Он вытер руки о подол платья девушки и поднялся на ноги. – Надеюсь, вы, ребята, понимаете, что мы эти смерти никак рассматривать не будем? Да и девушку на общем кладбище хоронить нельзя. У владыки для слуг свои места для захоронений имеются!