Прозвучало невообразимо грубо, от чего он почувствовал себя неловко. - Прости, но это действительно так, - после продолжительной паузы продолжил Дакота, заставив голос смягчиться. - Ты мой первый настоящий друг, и, наверно, я какой-то неправильный, раз с людьми у меня не складывается. Помоги нам. Прошу. - Я не хочу потерять тебя, дружище, но выход приведет именно к этому печальному концу, и если ты говоришь правду, то нам обоим будет только хуже. Ты правда хочешь пойти на эту жертву ради этих двоих? Арманда вдруг заговорила. - Что нужно сделать? - воспрянув духом, та обратилась к инопланетянину, а затем и Дакоте. - Ты говорил, что сделаешь все, что потребуется. Дакоте не нашлось, что сказать ей. Он не обещал ей ничего, и по его лицу это было очевидно. - Я скажу, но есть уговор. - Пришелец сложил руки на груди, подразумевая, что все будет по его правилам и не иначе. - Говори, - выдохнул мальчик, готовясь услышать самую ужасную сделку в его жизни. - Проведи со мной три дня. Играй, общайся, как с самым лучшим другом... Его тронуло желание пришельца до глубины души. Дакота еле сдерживал трогательные слезы. - Ты и так самый лучший, Джейк, - перебил он. - А потом мы не увидимся восемнадцать лет. А может и никогда, если ты так захочешь. Таково мое требование. Решать тебе. Не им. Девочка недовольно вышла вперед вся красная от слез и негодования. - Я не хочу тут быть три дня! - Если ты не замолчишь, ты останешься здесь навсегда! - закричал Дакота, косясь на ее наглое лицо. Как же ему хотелось проучить ее, оставить без дома на восемнадцать лет. Он жаждал отомстить ей. - Я из-за тебя не увижу лучшего друга, ты, эгоистичная кукла! У тебя нет души, нет совести, как ты живешь среди нормальных людей?! Тебе не место в этом идеальном мире! - Не очень-то и хотелось здесь быть, - дрожащим голосом, проворчала Арманда, и отвернулась к брату. Дакота взвыл от злости. - Как я могу пробыть с тобой три дня, когда меня ждут дома? - Приходи каждый день. Говори, что ты будешь у соседей. Придется рискнуть. А сейчас возвращайся в свой мир. Твоя мама должно быть уже дома. Дакоту поразило, с какой легкостью пришелец позволил ему уйти. Ведь мальчик может передумать в любой момент, и навсегда закроет двери старого шкафа, ведущие в мир Агатовых детей, Агатовых вещей, и разнообразного волшебства. - Я обязательно вернусь, Джейк. - Но тот не ответил даже улыбкой. Пришелец нехотя кивнул в сторону стеклянного бокса. - О, еще кое-что. Он достал кармана солдатиков. - Сможешь починить? - разорванный пополам солдат отмахнулся, будто его все устраивало и без починки. - Я постараюсь, - Джейк приятно улыбнулся. - Ты такой чувствительный. Всем пытаешься помочь. Даже неодушевленным игрушкам. Замечательный ты человек. И он посмотрел в сторону Арманды, глаза которой ничего не отражали. Она даже не поняла, к чему послан его поучающий взгляд. А вот Малькому было ужасно стыдно за сестру. Даже любовь, соединяющая их кровными узами, не способна скрыть тот факт, что ей ничем не поможешь.
Казалось, такие люди не взрослеют. Они навсегда остаются холодными стеклянными статуями, очень похожими на человеческие, даже имеющие в груди бьющееся сердце, что так часто используют писатели в качестве метафоры. Но даже драгоценный человеческий облик не способен растопить их душу, заставить вертеться отвечающие за чувства механизмы. Возвращаясь на планету Земля, Дакота со стыдом жалел, что Джейку и остальным Агатам довелось столкнуться с пустым человеком, не имеющим за душой никаких ценностей. Мальчик надеялся, что этой части эксперимента, пришельцы не станут уподобляться, и, явившись на землю в обличии детей, останутся преданными тому добру, которому научились.
Глава 8 (часть 1)
"Надо постараться переубедить его, что не все люди такие, как Арманда, - думал Дакота, вернувшись домой." Агатовый мир не хотел его отпускать. Портал еще крепче вцепился в кожу, отрывал маленькие светлые волоски, как клейкая лента. Он наивно мечтал, что дом придаст ему сил, уверенности в собственной безопасности, но все осталось по-прежнему. Будто невидимая нить переживаний тянулась из мира Агатовых зеркал прямиком в его душу. В гостиной его встретил Макс. Он настороженно не спускал с мальчика черных глаз-бусинок, Дакоте показался его взгляд укоризненным. Иссиня-черная шерсть пугающе сверкала... - Ты случайно не оттуда? - вдруг задумался мальчик, и сразу забыл эту мысль. Она промчалась в голове мимолетно, точно молния. Мама вернулась с покупками только через полчаса. Долгое время ее машина простояла в пробках, что Дакоте было на руку. - Ты не посмотришь тетради? - удивилась она, когда сын равнодушно окинул взглядом белый полупрозрачный пакет. - На всякий случай, взяла несколько с картинками. С твоими любимыми замками и холмами. Скучные зеленые тетради всегда меня вгоняли в тоску, когда я училась в школе. Но на химии нам разрешали пользоваться цветными. Эх, школа... Короткий день, никакой ответственности... - Я потом посмотрю, - пообещал он, отстранившись от пакета, от разговора, от мира. - Как ты себя чувствуешь? Все так же? - Уже гораздо лучше. - Чем занимался? - стоя на одной ноге, она снимала красную туфлю с потертым каблуком. Она успела где-то накраситься. Легонько, чуть освежила лицо, чтобы не сойти за больную. - Гулял во дворе, - машинально ответил мальчик, вспоминая ветряные мельницы и красноватый бархатный закат, вливающийся в комнату Вирджинии, и сливающийся со слабо светящейся золотой пылью, освещающей ее. - Ох, лучше бы отдыхал. Отнеси их в комнату, - она показала на пакет, который потерял свою форму, когда горка тетрадей повалилась на бок. - Да, думаю, сейчас я хочу отдохнуть. - И Дакота пошел к себе в комнату, оборачиваясь через каждые три шага, чтобы посмотреть на следующего по пятам Макса. Мальчику было неприятно осознавать, что мышь могла за ним следить. "Для этого нужно иметь разум, - успокаивал он себя." Дакота положил мышонка в коробку и накрыл крышкой. Кровать была холодной и неприветливой. Он залез под одеяло, покрываясь мурашками, достал из комода старый кассетный плеер и вскоре уснул под умиротворяющие звуки музыки.