Дабы не рисковать, мы приняли решение пока что посадить всего одно семя. Если потратим все и сразу, то второго шанса уже не будет, а так в нашем распоряжении три попытки.
Подготовив все для посадки, я нырнула рукой в шершавый бумажный пакетик и вытащила оттуда одно семечко. Небольшое такое, размером с арахисовый орешек, и золотистое. Не будь оно достаточно легким, то запросто спутала бы его с кусочком руды. Медленно, едва не трясясь от волнения, я отломила кончик семечки, закопала ее в песок под водой и представила себе, как она растет, превращаясь в прелестный золотой лотос.
– Расти большой, на радость своему будущему хозяину! – прошептала я, мысленно обратившись к своему дару. Легкий страх возможной неудачи, разумеется, витал на душе, но при этом я надеялась, что мне удастся выполнить условия сделки. Пусть даже не ради несметных богатств, а во имя здоровья Генриха и счастья Грегора!
Укладываясь спать рядом со своим мужчиной, я уже представляла, как завтра увижу чудесный распустившийся лотос. Только вот, к сожалению, на следующий день в темном шкафчике меня встретила все та же кадка с водой. Ни единого росточка, не говоря уже о цветах!
– Как же так? Мы же всё по записям из свитка сделали. Неужели мой дар не работает?
– Я бы пока не торопился с выводами, – успокаивал меня Генрих. – Ты сама говорила, что лотос очень редкий. Что, если даже под влиянием дара жизни он будет расти очень медленно? Давай подождем пару дней, хуже же от этого не будет?
В чем-то он, конечно, был прав. Мы с Арчибальдом не договаривались о каком-либо сроке. Может, это действительно связано с особенностями роста цветка? Отогнав на время сомнения, я продолжила работать вместе с главой семьи и ухаживать за цветком, стараясь, как и раньше, не показывать слабость. Сейчас, когда до исцеления Генриха и беззаботной жизни осталось ждать лишь чуть-чуть, просто никак нельзя останавливаться и давать слабину!
Следующие три дня я, придерживаясь советов Генриха, продолжала иногда наблюдать за семенем, и на четвертый день наши старания наконец-то дали свои плоды. Заскочив утром черед открытием магазинчика в уже затопленную до жары баню, я увидела зелено-золотистый стебелек, мирно выглядывающий из края кадки.
На мои крики радости сбежались и Генрих с Грегором.
– Какой маленький и чудесный стебелек! – восклицал мальчишка, с интересом разглядывая со стороны будущий лотос.
– Уже представляю, каким прекрасным он будет! – поддакнул Генрих, по-семейному нас приобняв.
Их счастливые улыбки задали настроение и мне. Похоже, жених оказался прав – лотос и вправду даже под его влиянием дара худо растет. Но впереди нам предстояло самое трудное: Арчибальд заказывал именно цветок лотоса, а он не из первого стебля даже распускается…
Еще три дня мы всей семьей с неким трепетом наблюдали, как растет золотистый стебелек, но спустя неделю после посадки случилась беда. Утром того дня я, прибежав спозаранку проверять цветок, обнаружила лишь безжизненное растение. Когда-то пышущий жизнью росток сморщился и засох, будто несколько дней за ним никто не ухаживал. Так обидно стало, что я схватилась за край кадки и слезы потекли из глаз. Надежда, что мне удастся добиться желаемого, таяла с каждой секундой.
– Не горюй так, солнышко, – Генрих прижал меня к себе в попытке успокоить. – Не вырос – не судьба, значит.
– Ты не понимаешь. Я договорилась, что в обмен на цветок еще куплю лекарство для лечения твоего зрения, – с горечью возразила я, мотнув головой.
– Эрика, я же говорил, что спустя столько лет ко мне вряд ли вернется зрение…
– Но с этим цветком все возможно! Арчибальд сам заверил меня в этом.
Любимый растерянно пожал плечами. Казалось, будто его совсем не радует возможность исцеления.
– Тебе не хочется вновь видеть мир? – решила уточнить я.
– Хочется, не спорю. Но представь, как буду чувствовать себя я сам, осознавая, как ты страдала ради меня.
– Я не страдала! – возразила я. – Наоборот, я счастлива, что наконец-то хоть в чем-то могу тебе помочь. Подарить тебе нечто важное, как ты подарил мне кров и любовь.
Его рука успокаивающим движением скользнула по моей голове.
–Ты уже мне помогла, забыла? Еще в первый день, там в «Ночной азалии», благодаря тебе я поверил, что даже слепцу по силам отыскать свое счастье. И ты тогда верь.
– Но ведь это совсем не то…
– Еще как «то». Верь, что добьешься желаемого, ведь цветы чувствуют настроение хозяев. Только не переусердствуй, хорошо?
Ненадолго воцарилась гнетущая тишина, но чуть позже во мне нашлись силы ответить.