Арчибальд? Но как он тут очутился? Точнее, где очутилась я сама? В памяти отголосками отдавался лишь пылающий пожар и горящие головешки.
Постепенно взор прояснился, явив мне удивительно богатый интерьер: дорогая бархатная и кожаная мебель из темного дерева и невиданной красоты светильники явно говорили, кто мог быть владельцем всего этого чуда.
– А-арч-чиб-бальд, ч-чт-то … – пыталась заговорить я, но язык, как назло еще, заплетался, не дав мне выговорить ни слова.
– Не нужно сейчас разговаривать. Лежите и не шевелитесь, – целитель отдал строгий приказ, а потом протер мне лицо мокрой мягкой салфеткой. Противный едкий запах, ударивший в нос, заставил меня сморщиться, а потом вырвался наружу громким чихом.
– Солнышко, ну как же ты так? – ахал мой жених, оглядывая меня обеспокоенным взглядом.
Пыталась заговорить, но получилось лишь чуть заметно шевельнуть ртом.
– Потом поговорите, хорошо? – обратился целитель к Генриху. – Сейчас девушке нужен покой.
Виновато кивнув, жених поднялся и тихонько погладил мою щеку.
– Я приду завтра, цветочек. Выздоравливай, хорошо?
Не успела даже промычать что-либо в ответ, как он ушел, оставив меня наедине с целителем. Тот, не переставая, смазывал мои руки незнакомой мазью, а потом взял маленький стаканчик, который наполнил каким-то лекарством.
– С вашей стороны было весьма безрассудно бросаться в огонь ради лотоса, – холодно произнес Арчибальд, приподняв мне голову и приложив к высохшим губам ёмкость. – Еще пара минут – и вы бы лишились жизни. Стоило ли этого обещанное мной богатство?
Послушно выпив настойку, я поморщилась от горького вкуса, а целитель тихонько уложил меня обратно на подушку.
– Н-не только, – попыталась возразить я. – Еще и р-ради Г-генриха.
Мужчина удивленно вздернул бровь.
– То есть вы испугались, что из-за уничтоженных в пожаре лотосов я откажусь лечить вашего жениха?
Я моргнула в знак согласия.
– Да вы меня прямо за изверга держите. Разумеется, я не отказываюсь так просто от своих слов. Да, пришлось бы поднапрячься, но в итоге обещание бы в итоге сдержал.
– Агатовый браслет… Он… – всхлипнула я, поморщившись, чтобы пустить слезу. Страх, что из-за моей неосторожности Генрих не сможет обрести должное лечение, стал душить меня с новой силой.
– Да, я видел, в огне вы потеряли свое украшение, и мне очень жаль. Браслет явно был вам дорог.
– Целебная мазь… Теперь вы…
– Когда вас нашли, в руках вы сжимали несколько бусин. Видимо, пытались их собирать, да?
– У-угу.
– Пыли с этих бусин вполне хватит, хотя я уже успел найти другого поставщика. Тут уже смотрите сами – могу использовать их для целебной мази, либо же вложу купленные агаты.
Уголки моих губ чуть заметно согнулись от счастья, согревшего изнывающее от страха за Генриха сердце.
Целебной мази – быть! Разве не здорово?
– И-используйте их.
Целитель понимающе кивнул и укрыл меня мягким пледом.
– Обязательно, но сначала я займусь вами. С моими лекарствами завтра уже на ногах как новенькая будете, и там мы уже всё обсудим. Отдыхайте и ни о чем не волнуйтесь. Здорового вам отдыха.
Сказав это, Арчибальд погасил светильники и покинул комнату, оставив меня одну во мраке ночи. Какое-то время никак не удавалось уснуть – настолько голову заполонили разные мысли. Будущее исцеление Генриха, новость о пожаре, мое спасение, а еще страх умереть, оставить жениха и Грегора одних… Все эти эмоции перемешивались в голове, отгоняя прочь целебный сон. Вскоре на тело хлынула необычная легкость: все неприятные ощущения стихли, подарив мне умиротворение. Заметить не успела, как глаза сами закрылись, погрузив меня в мир снов.
Поддавшись приятной неге, я сомкнула веки лишь на миг, а открыла их уже в лучах солнца, согревающих мое лицо. За окном, как и обычно, погуливал ветер, шелестели осенние листья. Улыбнувшись при виде чистого и ясного неба, я перевела взгляд на часы и выпучила глаза от удивления.
– Ох, уже время обеда! Вот это я поспала…
Неторопливо присев на диване, я опустила ноги на пол и поелозила пальцами по дорогому узорчатому ковру. Так приятно и мягко… Надо будет, пожалуй, как-нибудь купить домой такой же, или же сшить самой.
Медленно перебирая ногами, я бродила по комнате в попытке изучить свое самочувствие, пока не отыскала зеркало. В отражении, к моему счастью, новых шрамов и ожогов не виднелось. По крайней мере, в не прикрытых платьем местах ничего замечено не было, и это радовало. Получается, все обошлось? Кроме сгоревшего в труху магазина и моего испачканного сажей платья, разумеется.