Слова будущего супруга заставили задуматься. Похоже, есть в них доля правды. С первых дней жизни в приюте я видела много надменных и злых людей, но были среди них и хорошие друзья. Взять ту же Имму и Бриджит… Ожидая от всех плохого, я и вправду отодвинула в сторону все хорошее…
– Ты прав, любимый. Давай тогда начнем ремонт.
– Точнее, мы начнем, тебе тяжелую работу делать нельзя, – Генрих знакомо шевельнул бровью, будто подмигнув мне, а потом повернулся к толпе добровольцев. – Ремонтом займемся потом, давайте пока разберем руины, ребята!
Два раза людей просить не понадобилось. После команды толпа мужчин принялась дружно разбирать сгоревшие руины, и уже к вечеру от обломков не осталось и следа. Лишь обугленный остов здания говорил о том, что здесь когда-то было некое подобие магазина.
С того дня и началась наша новая жизнь. По приказу Арчибальда ремонтом занялась опытная бригада, которая делала работу быстро и качественно, успевай только материалы выбирать. Сам целитель скрупулезно наблюдал за ходом моей беременности, внимательно разбирая анализы и проверяя мое самочувствие, а в свободное время уже возвращался к работе над лекарствами из лотоса. Одно из них, согласно его исследованиям, в случае удачи могло бы и вовсе навсегда спрятать надоевшие с детства шрамы…
Что касается поджога, то тут причастность Аделаиды подтвердили в суде. Дела у женщины шли худо еще с первого дня моего увольнения, вот та и совсем отчаялась. На работу к ней никто не шел, а прибыли становилось все меньше… Так женщина и пошла в итоге на такой безрассудный шаг. Теперь же ей предстояло оплатить стоимость ремонтных работ, что окончательно поставило под угрозу существование ее магазина. В чем-то мне было жалко Аделаиду, но при этом я понимала, что она сама выбрала такой путь. Я же, наоборот, ступила совсем на другую тропинку, и очень даже рада, что сделала это, ведь теперь меня окружало множество хороших людей. Ландольф, разумеется, до последнего старался защищать Аделаиду в суде и взывал к моей совести, уговаривал передумать и пожалеть пожилую женщину, но осознав, кто встал на мою сторону, в итоге сдался и больше не беспокоил ни меня, ни моих родных.
Что же касается нашего уютного гнездышка, то дел было невпроворот. Запасы на зиму, уборка, готовка еды… Пришлось срочно учить азы хранительницы очага, в чем очень помогала Зельда. Тяжелую работу, правда, Генрих мне делать запрещал, да и в целом будущий супруг не упускал повода лишний раз поносить меня на руках.
А еще, как настоящий семьянин, он озаботился будущей комнатой для желанного ребенка. Даже люльку взялся сам вырезать, чем и занимался, когда выкраивалось время. Грегор тоже не остался в стороне, и иногда я с улыбкой наблюдала, как они вдвоем обустраивают дом и делают мелкий ремонт.
Чуть позже мы с любимым сыграли долгожданную свадьбу. Несмотря на наличие повязки, Генрих все равно был завидным женихом на торжестве. Основную часть банкета мы провели в трактире неподалеку от «Лазурной фиалки», а потом уже завершили праздник в узком кругу семьи. Во время клятвы у алтаря мои ноги едва не подкашивались от волнения, но все закончилось хорошо, и не было на банкете ни единого недовольного гостя!
Как-то незаметно осень подошла к концу, и опавшие разноцветные листья присыпало первым снежком. Очередным слегка прохладным утром я по пробуждении ухватила небольшую баночку с целебной мазью и подбежала к своему теперь уже супругу.
Каждое утро в течение недели я нежными движениями наносила лекарство на его веки и вновь закрывала их повязкой. Таковы были указания Арчибальда: не открывать глаз во время лечения ни при каких обстоятельствах. Но этим утром так делать не понадобилось – когда последняя порция мази впиталась, я, присев рядом, отложила пустую баночку и стала наблюдать.
– Ладно, попробуй открыть глаза.
Генрих на миг зажмурился, словно боялся, что ничего не получится, но потом все же преодолел страх и медленно распахнул веки. От удивления он какое-то время не мог проронить ни слова.
– Я… Я вижу! Каждый узор на тканях, цвет листьев за окном… Не могу поверить! – на радостях любимый заключил меня в крепкие объятия. – И теперь я вижу, насколько прекрасна ты, солнышко! Именно такой, милой и яркой, я тебя все это время и представлял, – нежным движением он коснулся моего еще не огромного, но уже немного округлившегося животика. – Теперь я, получается, увижу, насколько чудесна будет наша малышка!