Даже ответить не успела, как вдруг Генрих остановился прямо на дороге, поморщился и болезненно застонал, обхватив голову руками. Другие люди, завидев нас, лишь мотали головой, фыркали и равнодушно проходили дальше, не придавая происходящему никакого значения. Я же в этот миг испугалась не на шутку. Сердце учащенно забилось от страха, будто вот-вот случится что-то плохое!
– Генрих, что с тобой? – пролепетала я, взволнованно вглядываясь в его лицо в надежде понять происходящее, но все оказалось тщетно.
– Мой дар… Голова… Больно… – шептал он, не переставая морщиться от пронзившего его приступа боли.
– Что мне сделать? Как помочь? Может, позвать кого-нибудь?
Пересилив недуг, Генрих отпустил голову и медленно пошел вперед, будто ничего не случилось.
– Не надо, мне уже гораздо легче. Идем, я провожу тебя до дома. Покажешь дорогу?
– Ты уверен? – переспросила я, засеменив с ним рядом. – Если плохо, то надо либо к целителю обратиться, либо отдохнуть, а дойти я и сама могу.
– Отдых мне поможет, но сначала я отведу тебя обратно, – возразил Генрих. – Не переживай, такое в последнее время иногда случается. Посплю и буду бегать пуще прежнего, не волнуйся.
Ага, как не испугаешься тут, когда человеку плохо?
Остаток пути мы провели в тишине. Генрих больше не морщился и в целом шел так, будто никакого недуга и не было, но тревога все равно билась в моем сердце, стремительно нарастала, давя на стенки груди.
Неподалеку от дома Хильды я вдруг вспомнила, что не хотела бы лишний раз показывать, где живу. Мы с Генрихом знакомы всего второй день, да и ему сейчас плохо, знакомить с ним хозяйку дома сейчас точно не стоит! Да и Хильде может не понравиться визит моего нового друга. Подумает еще, что я привожу к ней кого попало, хотя живу тут, между прочим, на птичьих правах!
– Дальше я дойду сама, тут недалеко, – попробовала намекнуть я, остановившись в паре кварталов от нужного места. – А вот тебе очень нужно отдохнуть. Мне кажется, или ты побледнел?
Генрих уткнулся носом в землю, будто грустно потупив взгляд.
– Ты права, отдых мне и вправду не помешает. Скажи, могу я рассчитывать на нашу встречу завтра?
Пару секунд я молчала, раздумывая над ответом. Несомненно, я была бы рада встрече с Генрихом, но при этом мне не хотелось, чтобы ему из-за этого стало хуже.
– Буду рада нашей встрече. Только обязательно отдохни, хорошо?
Парень потянулся к моей руке, словно желая коснуться ее, но в последний момент передумал.
– Обязательно отдохну. Завтра проснусь как огурчик, вот увидишь. До встречи, Эрика.
Немного попятившись и помахав мне на прощание, Генрих развернулся и пошел по обратному пути. До самого последнего момента я провожала его взглядом, пока силуэт нового друга не исчез в последних лучах солнца.
По возвращении домой меня терзали смешанные чувства: я была рада новому знакомству, но при этом волновалась о самочувствии парня, предложившего ту самую дружбу. Сколько разных болезней мы повидали в приюте и деревне, аж вспоминать страшно! Очень не хотелось бы однажды узнать страшную весть о смерти строптивого парня с повязкой…
Хильда встречала меня с улыбкой, особо ни о чем не допытываясь. Лишь сказала, что видит, как светится от радости моя душа, и напутствовала продолжать в том же духе.
«Вот так, гони сомнения прочь!» – ее добрые слова, словно мелодия, раз за разом звучали в моей голове, пока я готовилась ко сну и ухаживала за своими цветами. У толстянки распустилось еще больше маленьких, словно звездочки, цветочков, а еще фиалка решила далеко не уходить от своего собрата и порадовала меня новым назревающим бутоном.
Какое-то время мне никак не удавалось уснуть. Я все думала о Генрихе и его возможном самочувствии. Он так морщился, что нельзя было даже подумать об обмане! Вдруг он серьезно болен, но по какой-то причине скрывает это?
Поежившись, я посильнее укуталась в одеяло и перевернулась на другой бок. Не хотелось даже и думать о том, что все могло быть настолько плохо.
«Мой дар… Голова… Больно…» – его жалобные слова отдались эхом в моем разуме. Дар? Что бы это могло значить? И что это за дар такой, что приносит своему владельцу лишь боль? Конечно, магия наверняка разная на свете бывает, и мне всего этого не понять, но ведь не должна же она вредить своему владельцу! На Генриха же в тот момент было страшно смотреть!