«Нахлебница, ножки свесила и довольна!» – в голове эхом прозвучал голос Аделаиды. Ох, а ведь есть в сказанном доля правды. Со мной же, можно сказать, друг сейчас нянчится, как с ребенком. Разве так можно?
Пересилив недуг, я тихонько поднялась с дивана и пошла в сторону источника шума. Нужно как минимум извиниться перед хозяином дома. Я же ему вон диван намочила, например, не считая других созданных мной неудобств.
Завидев меня, Генрих спешно поставил угощение на комод и резво подхватил меня.
– Эрика, тебе нельзя сейчас вставать! Давай, ложись скорее обратно, – друг помог мне пристроиться назад на диван и набросил на меня плед. Заботливый жест почему-то сразу напомнил мне о маме и папе – те тоже так ухаживали за мной, даже если я не болела. Поглаживали мои волосы, поправляли мое одеяло… Как же мне этого не хватало…
– Генрих, тебе не стоило мне помогать. Я сама виновата, – пролепетала я, шмыгнув носом и приподнявшись с места.
Его сильная рука мягко ухватила мою.
– Запомни, Эрика, я ни за что не оставлю друзей в беде! А тебя – особенно.
– Мне неловко. У тебя явно своих дел хватает, а ты со мной еще возишься в такую темень. Кстати, сколько сейчас времени?
– Времени четыре часа ночи, – спокойно произнес он, будто ничего из ряда вон не случилось.
– Ох, и из-за меня ты не спишь… – промямлила я, спрятав голову в колени.
– Не говори глупостей! На самом деле меня иногда одолевает бессонница, так что я привык. Сейчас тебе нужна забота – это гораздо важнее, чем мой сон, – парень приподнялся, взял с комода угощение и протянул мне. – Вот, выпей. Чай с малиновым вареньем. Надеюсь, ты такое любишь.
Смущенно через силу улыбнувшись, я приняла из рук друга угощение и отхлебнула немного чая. Сладость малины вместе с теплом сначала обдала язык, а потом распространилась по телу приятной волной. Стало так легко и приятно на душе…
– Нравится? – полюбопытствовал Генрих, лукаво улыбнувшись.
– Очень! – прошептала я с облегчением. – Спасибо. Мое любимое.
– Благодарить меня будешь, когда на ноги встанешь, а пока что пей чай и ложись отдыхать.
Я послушно опустошала чашку, закусывая печеньем. Несмотря на некоторую суховатость, угощение все равно казалось мне сейчас самым вкусным и желанным. Сердцу стало тепло, будто в нем загорелся огонек надежды.
– Молодец, выпила, а теперь укладывайся, – дал приказ Генрих, будто настоящий лекарь пациентке. Своей рукой он заботливо подоткнул плед, чтобы нигде не поддувало, а потом опять погладил мою голову. Улыбнувшись парню в ответ, я закрыла глаза и погрузилась в целебный сон.
Теперь глаза мои открылись по привычке на рассвете. Приподнявшись на диване и не застав рядом хозяина дома, я тихонько выбралась из закутка пледа и встала на ноги. Голова еще кружилась, но потихоньку мне удалось отыскать часы. Сверившись с временем, я с горечью осознала, что надо идти на работу, иначе Аделаида меня уволит. Только вот в зеркале неподалеку мне предстало не самое приятное на вид отражение: намоченные дождем волосы слиплись в мочалку, кожа моя была бледна, будто меня окунули в бочку с мукой, да и незнакомое, слегка влажное от пота, платье, надетое на тело, было мне немного велико. По крайней мере, плечо мое частично выглядывало из разреза для головы, а рукава свисали ниже запястья.
Да уж, не нужно даже обладать особым даром, чтобы сейчас видеть всю мою ничтожность…
Неподалеку я отыскала и корзину, доверху наполненную моей промокшей одеждой. На дне еще лежали штаны Генриха и его рубашка – похоже, выручая меня, мужчина тоже промок до нитки, из-за чего на душе стало еще больше стыдно.
Я потянулась к корзине, чтобы взять ее в руки, но неожиданно в проходе возник сам хозяин дома.
– Эрика? Что ты здесь делаешь? Ты же больна, тебе лучше быть в кровати.
– Прости, я просто искала, что надеть. Мне нужно на работу.
Генрих подкрался сзади, обнял меня и помог подняться.
– Глупенькая, кто же больным на работу ходит? Тебе сейчас важен покой и отдых в тепле.
– Я сама виновата, что простыла, мне и отдуваться, – буркнула я, противно шмыгнув носом. – Ты не должен помогать мне.
– Однако именно это я и делаю, – усмехнулся Генрих. – Так меня учили поступать с друзьями и важными сердцу людьми.
Его рука мягким движением скользнула по моей левой щеке и спрятала мне за ухо светлые локоны. Вспомнив об уродливых шрамах, я отстранилась и растерянно отвела взгляд.