Сказав это, он вышел и громко хлопнул дверью. От удара стекла в окнах задрожали, а табличка, висящая на веревочке, слетела с гвоздя и упала. Всхлипнув, я опустилась на пол и взяла в руку один из безжалостно растоптанных цветков. Казалось, будто мою надежду на счастье растоптали точно так же.
– Я так понимаю, это тот ублюдок, который тебя доставал? Вот сволочь… Что Аделаида, что он – одного поля ягоды. И чего вот ему неймется?
– Ему просто приносят удовольствие подобные насмешки, – пожала я плечами, грустно потупив взгляд. – Похоже, он не успокоится, пока не добьется моего отъезда из города. Или же моей смерти в одиночестве…
– Не дождется! Ни я, ни Криста ни за что тебя не бросим! Успокойся, милая, все будет хорошо! – Генрих присел рядом и приобнял меня.
– Но наше дело теперь в опасности, – причитала я. – Он хочет соблазнить Лилиан деньгами, чтобы выкупить у неё магазин.
– Размечтался! – твердо ответил Генрих. – Мы расскажем Лилиан и Кристе о случившемся, и они этому гаду ничего не дадут, вот увидишь. А пока давай приберемся в магазине. И нас, кажется, заждалась гостья.
Выслушав жениха, я перевела взволнованный взгляд к углу, где все еще стояла та самая немая незнакомка. Похоже, все это время она наблюдала за нами. Интересно, почему девушка не ушла? Неужели решила поддержать нас?
– Ты пока прибери тут все, солнышко, а я гостье помогу, – Генрих помог мне встать, а потом опалил украшенное своим подарком запястье нежным поцелуем.
– А ты точно справишься? Ведь…
– Как-нибудь управлюсь. Все будет хорошо! – заверил он меня и направился к незнакомке. Краем уха, прибирая вместе с Грегом в заначку для компоста теперь уже негодные к продаже уничтоженные бутоны, я слышала, как мой мужчина, словно опытный торговец, предлагал девушке разные цветы. Менее, чем через пять минут незнакомка, благодарно нам поклонившись, направилась к выходу.
– Будем ждать вас еще. Вы же придете, правда?
Гостья кивнула в знак согласия и, держа в руках перевязанный джутовой веревкой букет, тихонько прикрыла дверь, по доброте душевной еще повесив на место магазинную табличку.
– Как ты это сделал? – поинтересовалась я, не сдержав любопытства.
– Все очень просто, – жених лукаво улыбнулся. – Может, девушка не говорит, но зато очень громко думает. С помощью дара я отчетливо почувствовал, чего ей хочется, а дальше в дело пошли навыки торговли. За столько лет, проведенных на рынке, я кое-чего да нахватался.
Я улыбнулась и бросила взгляд на оставшийся кусок пирога. Так было мне радостно за своего мужчину, что вся обида на Ландольфа как-то неожиданно отошла в сторону. По крайней мере на время.
– Может, тогда выпьем чаю и отпразднуем твою первую торговую сделку?
Генрих не стал отказываться, и уже через пару минут мы всей троицей вместе с Грегом пили чай, а там и Криста вернулась. У меня не нашлось сил, чтобы рассказать подруге о недавно приключившейся ссоре с Ландольфом, но Генрих сделал это за меня.
– Вот гнусный гад! – фыркнула подруга. – Спасибо, что рассказали, я обязательно поведаю обо всем тетушке. Может, она не против лишних денег, как и любой человек, но честь друзей для нее гораздо важнее! Так что будь уверена, Эрика – магазинчику ничего не грозит.
С плеч словно рухнул огромный камень. Конечно, некое сомнение, что все начинание после визита Ландольфа пойдет под откос, еще противно свербило на душе, но при этом слова Кристы и Генриха внушали веру, что наше дело в безопасности.
Остаток дня прошел вполне спокойно: Генрих потихоньку перетаскал Людвигу все травы, а после посильно помогал в продажах. Грег немного даже за нами понаблюдал, а потом отправился домой вместе с главой семьи.
По окончании смены мы посчитали выручку и обрадовались: несмотря на потери, вызванные дебоширом Ландольфом, нам удалось заработать и на уплату налогов, и на зарплату за смену Кристы, и даже отложить какую-то часть для Лилиан. На проживание для нашей семьи также хватало с лихвой.
– Если так продолжится, то дело точно в гору пойдет! – хвалил меня дома Генрих. Поздним вечером, уложив Грегора спать, мы вдвоем сидели на теплом и мягком пледе, расстеленном на траве посреди двора, и рассматривали небо.