Тут у меня неожиданно в голове замелькали мысли что этот концерт в тюрьме-то может и неплох для первого представления группы «Чай вдвоем» широкой аудитории? Ха, дебют в женской тюрьме, ну надо же! Интересно, а было ли что-то подобное в истории? Причем мы же не шансон будем исполнять, а вполне себе обычную попсу.
Надо кстати озаботится юридическими правами на новые песни, и неважно будем ли мы их завтра петь или нет. Также надо будет получить видеосъемку этого концерта, которая, как я понимаю, будет вестись представителями тюрьмы для этой самой их отчетности.
Пока НаБом и ЮнЧжон обсуждают между собой только что полученное принципиальное согласие моих сонбе и то как лучше провести съемку этого мероприятия, я обращаюсь к господину Хагаю сначала на корейском, который он конечно не понимает, ну, а после переключаюсь и на французский.
- Ну что господин Хагай, довожу до вас что мои подруги согласились на участие в этом концерте, чему я очень рада. Этот концерт хоть немного скрасит серые будни для девушек, отбывающих здесь наказание. И это прекрасно. Искусство для народа! Как говорят у вас во Франции …
- Il faudra qu'on reprenne l'enregistrement de ce concert, ça pourrait être utile à l'avenir.
(франц. - Нужно будет и нам забрать запись этого концерта, это может пригодится в будущем).
- Или в переводе с французского на корейский это звучит не менее красиво… Я знаю пароль, я вижу ориентир, я верю только в то что любовь спасет этот мир!
В принципе на этом слегка переделанном треке от группы «Виагра» и можно уже заканчивать наш разговор. Кстати, а неплохая же песня только что прилетела мне в голову от Меладзе, она тоже вполне достойна войти в репертуар нашей новой группы, но об этом я уже подумаю потом, пусть это будет нашим заделом на будущее.
Ну, а господин Хагай все правильно понял и слегка поклонился мне принимая все сказанное мной к сведению.
Чувствую, что ждет скоро НаБом и эту ЮнЧжон несколько незабываемых минут с моим расстроенным от недоверия к нему моим адвокатом, он конечно в корейском языке не бум-бум, но озаботился этим уже давно, два его корейских помощника, один из Франции, а второй из Кореи ждут его сейчас за пределами тюрьмы. И если надо, то окажутся здесь очень быстро.
Ну, а мне надо будет подумать и над рекламой, и над афишами для завтрашнего мероприятия, о кстати, поручу я все это кому-нибудь из команды БонСу или ей самой, они думаю мне точно не откажут и помогут.
Вслух же я говорю.
- Как видите госпожа НаБом все складывается удачно для нас, но все-таки с объявлением концерта я бы пока не спешил. Завтра девушки приедут, мы порепетируем, посмотрим, как все у нас пойдет, если все будет нормально, то после обеда мы и сделаем официальное объявление о таком интересном событии в тюремной жизни.
- Я согласна с тобой ЮнМи. – отвечает мне директор тюрьмы. – Как ты сказала, так и поступим! Сильно спешить не будем. Если что-то вам будет нужно еще для организации этого концерта, то смело обращайся ко мне или вот к Чо ЮнЧжон, всем чем сможем мы вам разумеется поможем!
- Обязательно госпожа НаБом, госпожа ЮнЧжон. – кланяюсь я, куда уж без поклонов корейской девушке. – Я думаю это будет запоминающее зрелище и всем оно понравится!
- Надеюсь, что ты в хорошем смысле про запоминающее зрелище?! – хмыкнула госпожа директор, на этом мы и расстались, дел то у меня оказывается еще невпроворот.
Корея. Тюрьма Анян. Внутренний двор тюрьмы. Небольшой участок с кустами и небольшими деревцами и скамейками. Вечер следующего дня.
Это место в женской тюрьме можно было бы назвать курилкой, если бы здесь курили. А так сюда многие осужденные девушки выходили во время плановых перерывов в работе в основном для того чтобы просто подышать свежим воздухом, курящих практически не было. Не сказать, что это был воздух свободы, но все-таки это был относительно свежий воздух окружающей тюрьму Анян местности.
Да и постоянное нахождение в мастерских тюрьмы тоже давило на человека, поэтому такие вот «перекуры» можно сказать жизненно необходимы для осужденных девушек. Правда некоторые предпочитали оставаться на своем рабочем месте в такие редкие минуты отдыха, но большинство все-же стремилось выйти на этот небольшой «островок свободы».