Отчего в голове Петра Ивановича мелькали именно такие мысли, он понять не мог, и когда Его Высочество указал на стоящее возле стола кресло, выдохнул с облегчением, надеясь, что этот жест означает, что его сегодня не ожидает суровое наказание.
В кабинете уже был Фучик, сидящий тут же, подле стола на самом краешке соседнего кресла. При этом фельдмейстер держал спину ровно, а руки — сложивши на коленях, будто прилежная ученица.
— Садись-садись, Петя, — проговорил великий князь, когда Шульц, немного замешкавшись, все же прошел к столу. — Ну, рассказывай, — без лишних предисловий велел Его Высочество, опершись на стол руками и едва ли не нависая над ним и Фучиком — настолько могучей была его фигура.
А Петр Иванович совершенно объяснимо растерялся, не понимая, чего именно ожидает от него князь. После чего сначала тихо, потом все более входя в раж, начал повествовать обо всем, что знал относительно этого дела. Некоторые факты Его Высочество знал и без того, но Шульц не преминул повторить их, чтобы картина выглядела более ясной.
Великий князь слушал не моргая и не перебивая, только впился в лицо лейб-квора тяжелым взглядом, будто подозревал, что Шульц может где-то приврать или представить факты совсем в ином свете, чем то было на самом деле.
— Это что же получается, — тихим, но угрожающим тоном вопросил Его Высочество, когда Петр Иванович кончил. — Прямо у нас под носом едва не свершился государственный переворот, а мы этого даже не заметили?
Шульц совершенно не представлял, кого именно великий князь имеет ввиду под этим самым "мы", смел надеяться лишь, что их с Анисом Виссарионовичем и их неприметным маленьким агентством минует угроза быть виноватыми в том, что в Российской Империи едва не случилась катастрофа.
— Анис, — обратился великий князь к так и застывшему изваянием Фучику, и тот тут же встрепенулся. — Что же ты сам думаешь по этому поводу?
— Ваше Высочество, — попытался вскочить на ноги фельдмейстер, но был остановлен жестом великого князя, который дал понять Фучику свое желание, чтобы тот остался сидеть на месте. — Ваше Высочество, — повторил Анис Виссарионович на этот раз более уверенным тоном. — Думаю я по этому поводу, что вы были правы, когда поручили Леславскому найти для вас исполнителей этого расследования. Ведь именно он обратился в наше агентство.
Шульц не успел поразиться тому, насколько дерзко прозвучали эти слова, когда Его Высочество коротко кивнул и добавил:
— Продолжай.
— Во время этой операции мой лучший агент Шульц Петр Иванович проявил себя как лицо, преданное короне Российской Империи, и как человек чрезвычайно храбрый и смелый. Именно благодаря его действиям преступник был обличен и задержан.
Шульц понимал, что испытывает в этот момент такую чудовищную неловкость, что единственным его желанием было немедля встать и сказать великому князю, что он вовсе не собирается кичиться своими заслугами, но Его Высочество слушал Фучика со всем вниманием, изредка кивая на произнесенные слова.
— Петр Иванович, — повернулся великий князь к Шульцу, когда Анис Виссарионович умолк, и он тоже сел ровно, а руки положил прямо перед собой — точь-в-точь как фельдмейстер. — Через минуту я позову начальника Охранного, который придет с докладом о первом осмотре места преступления, но у меня к тебе будет одна просьба.
— Слушаю вас, Ваше Высочество, — кивнул Шульц, преисполнившись священного трепета.
— Ежели поймешь ты, что они набивают себе цену, ты уж не молчи. Говори, как есть и что думаешь ты сам об этом деле.
Дождавшись согласного кивка от Петра Ивановича, великий князь хлопнул в ладоши, и тут же словно бы все это время только и ждал за дверью, в кабинет неловко протиснулся начальник Охранного, который обвел всех присутствующих заискивающий взглядом. В руке он держал довольно внушительную папку, которую и передал великому князю, а сам встал по стойке смирно у дверей, будто собирался бежать из кабинета тотчас, как получит на то позволение от Его Высочества. Впрочем, никакого позволения великий князь давать начальнику не собирался, так и оставив его стоять под дверью. Он наскоро пролистнул страницы переданного ему досье, после чего закрыл папку и, устроившись в массивном кресле за столом, так что начальник остался единственным, кто стоял, обратился к нему:
— Что же, Семен Брониславович, есть ли какие новости?
— Удалось выяснить, — едва не глотая окончания слов, приступил к докладу начальник Охранного, — что машина сия принадлежала ранее некоему Алексею Оболенскому.