С минуту он сидел спокойно, будто прислушиваясь к чему-то в себе, затем глаза его полезли из орбит, руки метнулись к горлу, он захрипел и рухнул на ковер, катаясь по нему и корчась от боли.
Что мне оставалось? Я снял с Алины биополе, представив ей полную свободу действий.
Она молнией метнулась к любовнику, бьющемуся в агонии.
-- Феденька! Любимый! Зачем ты это сделал?! -- Она схватила со стола большую бутылку с соком и попыталась влить жидкость ему в рот. -- Пей! Ну пей же! Тебя должно вырвать!
Но было уже поздно. Его зубы намертво сжались, на губах выступила пена, лицо посинело.
Вот мерзавцы, подумал я. Чем они, интересно, разжились? Мышьяком? Или чем-нибудь еще примитивнее? Есть ведь очень эффективные, можно сказать, гуманные яды, которые убивают мгновенно. Человек оказывается по ту сторону бытия без театральной показухи. Неужели трудно было постараться?
А ведь если бы не Саныч, сейчас я вот так катался бы перед ними. Под бурное ликование. И никакое биополе не помогло бы.
Наконец он угомонился. Навсегда.
Алина, рыдая как волчица, припала к нему, и это продолжалось довольно долго. Но вот она поднялась. Вид ее был ужасен: растрепанная, обезумевшая, чудовищно некрасивая, воистину старая ведьма, она наступала на меня.
-- Негодяй! Какой же ты негодяй! Подлый шакал! Убийца! Как я тебя ненавижу!
-- Очень мило с твоей стороны награждать меня комплиментами, которых я не заслуживаю. -- Я попытался ее образумить. -- Только не забывай об одном пустячке. Это дьявольское пойло вы приготовили для меня. Ты и твой паскудный любовник.
Она схватила со стола тяжелую мраморную пепельницу и швырнула ее мне в голову.
Я едва успел увернуться.
Она выскочила из комнаты, но через секунду вновь ворвалась в нее с огромным тесаком для рубки мяса. Ну и мегера!
Пришлось опять пустить в ход биополе.
Примерно через полчаса она несколько затихла, твердя, как попугай, одну фразу:
-- Ты разбил мою жизнь! Ты разбил мою жизнь... Я поморщился:
-- Не говори банальностей.
-- Ты разбил мою жизнь! Боже! Как счастливо я жила до встречи с тобой! Как ты омерзителен!
Неподражаемая женская логика!
Я заговорил рассудительно, стараясь втолковать ей очевидные факты.
-- Дорогая, на тебя я не в обиде. Я знаю, что ты поддалась уговорам этого мерзавца. Что ж, свое он получил. Причем, заметь, в честном поединке.
-- Врешь! -- вновь заорала она. -- Я знаю, что ты умеешь заставлять. Ты и меня заставлял хотеть тебя в постели. У-у, тварь!
-- Я люблю тебя, Алина.
-- Да я плюю на твою любовь!
-- Алина, не затягивай спектакль. Хорошо, что на улице такой ветер и никто не слышит твоих воплей. А если приедет милиция? Попробуй потом доказать, что это не ты его отравила. Все! Хватит. Сейчас я пришлю сюда одного человечка, он ликвидирует все следы. А ты будь умницей и веди себя благоразумно. Серьезный разговор у нас с тобой еще впереди. Что же касается украденного тобой фонарика, то ты здорово ошиблась. Он для других целей. Верни-ка мне его.
Значит, она меня ненавидит, думал я, выруливая по центральному проспекту к "Волне". Ненавидит уже по второму кругу. Каких только усилий я ни прилагал, чтобы завоевать ее любвеобильное сердце, -- и все вхолостую. А мерзавец Федька взял ее с потрохами. Без всякого биополя. Такой вот парадокс. Как ему это удалось, черт побери?! Что я делал не так?
* * *
Саныч ждал меня, коротая время за бутылочкой "Пепси-колы". Кажется, к алкоголю он был равнодушен. Я сделал ему знак. Мы сошлись в укромном уголке вестибюля.
-- В одном приличном доме только что произошел несчастный случай, -вздохнул я. -- Некий молодой, но подающий большие надежды ученый отравился чем-то. Может, маринованными грибками. Или колбасой. Надо бы устроить так, чтобы нашу добрую знакомую никто не изводил глупыми расспросами.
-- Сделаем, -- кивнул Саныч.
-- Можешь взять мою машину.
-- Не надо. -- Он деликатно отстранил мою руку. -- Вы должны оставаться вне подозрений. Я все сделаю, а вы садитесь за мой столик. В зале уже есть пять-шесть человек, которые подтвердят, что вы провели здесь весь вечер. Потанцуйте еще с двумя-тремя дамами, закажите в их честь музыку -- пусть вас запомнят и другие.
Я проникновенно посмотрел в его смышленые глаза.
-- Саныч...
-- Весь внимание.
-- Не вздумай тронуть Алину хоть пальцем. Как бы она ни бесновалась и что бы ни вытворяла.
-- Ни словом, ни взглядом! -- поклялся он.
-- Сколько тебе потребуется времени?
-- Думаю, часа за полтора управлюсь.
-- Ну, иди. Я буду ждать.
Он исчез -- тихий, незаметный и быстрый.
Я расположился за маленьким -- на две персоны -- столиком. На скатерти стоял второй прибор -- для меня, рядом открытая, но непочатая бутылка коньяка -- тоже для меня. Блюдечко с нарезанным лимоном, соленые орешки... Оказывается, этот шустрый малый изучил и мои вкусы.
Хм, надеюсь, в "Волне" напитки еще не разбавляют ядом? Я придвинул большой фужер для шампанского, наполнил его на две трети коньяком и осушил не отрываясь.
Какая же ты дура, Алинка... Как хорошо мы могли бы жить! Разве я прошу у тебя невозможного? Только немного ласки. Какой бесчувственной надо быть, чтобы отказать в такой малости! Но сегодня ты получила хорошую встряску. Дай Бог, чтобы она пошла тебе на пользу! Завтра я попытаюсь объяснить тебе кое-что. Но если ты опять начнешь своевольничать, берегись!
Я налил себе вторую порцию, но выпить не успел. В вестибюле появился вездесущий Саныч. Или вездесущий дьявол? А ведь не прошло и четверти часа, как мы расстались. Его физиономия мне жутко не понравилась. Тоскливо защемило внутри.
Как мышка он проскользнул в зал и сел напротив, наклонившись над столом.
-- Ну?
-- Она присоединилась к нему.
-- Твоя работа, негодяй?! -- воскликнул я, излишне, пожалуй, громко. Несколько сытых рож повернулось в нашу сторону.
-- Тише... -- прошептал он одними губами. -- Ее уже не вернуть. Когда я приехал, все было кончено. Разве я посмел бы ослушаться?
Я направил на него всю мощь моего биополя, но пройдоха не лгал.
Какого рожна я оставил ее одну, пришла мне в голову простая мысль.
-- Я вернулся, чтобы посоветоваться, -- продолжал Саныч. -- Могу увезти обоих, но лучший выход -- это устроить взрыв газа. Момент благоприятный. Ветер как с цепи сорвался. На улице никого. Пожар разгорится в минуту. Если только вам не нужен этот дом.
Долгое время я не мог сообразить, о чем же он толкует.
-- Надо торопиться, -- настойчиво долдонил Саныч. -- Упаси Бог, кто-нибудь заглянет. Будут проблемы.
-- Да, -- согласился я. -- Это разумное предложение. Дом мне не нужен. Трижды проклятый дом. Гори он синим пламенем!
-- Понял.
Я до хруста сжал его ладонь.
-- Сделай так, чтобы все сгорело дотла. Огонь должен быть неукротимым. Чтобы даже земля прогорела под ним до самого ада.
-- Не сомневайтесь, -- и он исчез.
Я снова выпил и обвел глазами зал.
Вон за тем столиком мы с ней познакомились в первый раз. Она полюбила меня, но я ею пренебрег. А за тем столиком состоялось второе знакомство. Тогда я желал ее любви, но она возненавидела меня. Значит, никогда больше я не услышу ее хрипловатого голоса, который сводил меня с ума, не увижу, как струятся по смуглым плечам ее пшеничные волосы, как она изгибается, стаскивая через голову платье... Неужели она не понимала, что я уже простил ей эту дурацкую попытку отравления, что я заранее простил все то, что она только собиралась учудить против меня? Зачем, Алина? Зачем?! Ты же видела, как мучительно умирать...
Я потянулся к бутылке, но она была пуста.
-- Девушка, еще коньяк! -- крикнул я официантке.
Упокой ее душу, Господи!
Осушив в очередной раз фужер, я увидел напротив себя Саныча. Он смотрел на меня взглядом верного пса, хозяин которого теряет рассудок.