- Самокритичненько. Но почему «Дети Астратота»? Откуда название?
- Да оттуда же, откуда и вампиры. Наши золотые детки считают, что, поскольку их семьи обращают каждодневные нужды простого рабочего класса в твёрдую золотую монету, сколачивая состояния на труде обычных людей, то они, в какой-то степени, вампиры и есть. Или, вот, как тот самый Астратот, который из сказок: забирают живые сердца, а взамен дают стекляшки, понимаете?
- Более чем. И что, они там, действительно, устраивают полный декаданс? Кокаин пополам с человеческой кровью, оргии и чёрные ритуалы?
- Ничего подобного, и даже совсем наоборот: всячески стараются облегчить простым людям жизнь. Клуб финансирует переоборудование фабрик: защитная автоматика, противопожарные системы, вентиляция, и тому подобное, помогает профсоюзам – как связями, так и деньгами – вкладывается в строительство всяких там профилакториев с санаториями. В общем, напропалую занимается благотворительностью. – Фолт хихикнул. – Знаете, в наши дни благотворительность – очень выгодная штука, так что папаши своим деткам не сильно-то и мешают: пусть светятся на балах у столичных меценатов, выступают с пламенными речами, потрясают кулачками с трибун и, особенно, клеймят конкурентов. Зачем делать гадости из-под полы, когда можно совершенно открыто творить добро и получать под это золото в виде тех же грантов? Или преимущества при делёжке государственных тендеров? Это только мелкая босота использует для решения проблем нож и удавку; взрослые серьёзные люди всегда говорят от имени добра и справедливости. Знаете, почему я люблю читать сказки? В них злой колдун злой просто потому, что он злой. Безо всяких дополнений. А ну-ка свистну, махну рукой, и сгорит ваше королевство! Почему? Я – Злой Колдун, работа такая, не взыщите. Жизнь – она, Фигаро, к сожалению, другая; в жизни убивают, насилуют и пытают только и исключительно ради высшего блага, и никак иначе... Э-э-эх... Ладно, простите, отвлекаюсь... Так вот: я, конечно, удивлялся, как мой Мартин пролез к этим самым Детям Астратота, но был за него, скорее, рад. Мальчик растёт, умнеет, тянется, так сказать, к разумному-доброму-богатому-влиятельному. Но потому у Мартина появились деньги.
- Вы имеете в виду – большие деньги?
- Именно. Видели машину под навесом? Ну, ту, что рядом с домом? Это Мартин подарил. Просто пригнал в один прекрасный день, отдал мне ключи, и предложил выпить за мой прошедший день рождения, о котором, кстати говоря, мы оба забыли... Вино, кстати, тоже он притащил не из дешёвых: Паласиос 1870 года, на минуточку.
- Вы не спрашивали у сына, откуда у него деньги?
- Фигаро, в нашей семье задавать такие вопросы – огромная бестактность. Откуда, откуда – из тумбочки, блин... Но подозрения у меня появились, не скрою. И дело даже не в деньгах – мало ли, какое предприятие Мартина могло внезапно выгореть. Я тоже, бывало, приезжал домой с чемоданами набитыми золотом – фортуна, сами знаете, лотерея. Просто Мартин... Он был... другим. Не таким, как обычно.
- В каком смысле?
Фолт налил себе ещё кофе, сделал глоток и надолго задумался.
- Чересчур возбуждённым, – сказал он, наконец. – Я бы сказал, нездорово возбуждённым. И, поверьте, я прекрасно понимаю разницу между радостью от удачно провёрнутого дела и состоянием аффекта. Так вот это было, скорее, второе.
- Можете описать подробнее? – следователь достал новую сигарету, и с наслаждением затянулся (всё же, «Вензель» стоил каждого своего медяка). – Вот буквально до мелочей?
- Раскрасневшееся лицо. Быстрая речь, много жестов, много лишних движений. Мартин буквально не мог усидеть на одном месте; он постоянно бегал по комнате и говорил, говорил, говорил... Расспрашивал, как у меня дела, травил анекдоты, смеялся, рассказывал новости, показывал карточные фокусы... Я по вашему лицу вижу, о чём вы подумали, господин следователь. И нет, мне не показалось, что Мартин был под действием наркотиков.
- Откуда такая уверенность? – Фигаро попытался иронически изогнуть бровь, но вместо этого у него получилось нечто вроде рожи паралитика. Как ни крути, но в мастерстве мимической пантомимы до куратора Ноктуса следователю было далеко.
- Бурная молодость. – Фолт иронично улыбнулся. – Синяя пыль, кокаин, опиум – я знаю, как они действуют. Так что нет, это былине вещества. Во всяком случае, не те, о которых мне известно. Это было похоже на... Вы когда-нибудь делали вливания омолаживающих тоников?
- Пару раз. В конце концов, мне давно за пятьдесят.
- Помните, как вы себя чувствуете первые несколько дней? Бодрость, лёгкость во всём теле, непреодолимое желание общаться, голова работает как часы, хочется куда-то бежать, что-то делать, и всё на свете вам по плечу? Если бы гериатрические декокты можно было применять чаще, чем раз в полгода, то их бы кололи все.
- И если бы они не стоили как автомобиль.
- Пф-ф-ф, да разве Леммов с Форинтами и прочими Фроками это остановило бы? Бессмертию можно было бы назначить любую цену... В общем, мы с сыном пообщались, и он уехал. А я позвонил... скажем так: у нас в городе нет частных сыщиков достойных этого названия, но среди моих старых знакомых они есть.
- Вы попросили их установить за Мартином слежку?
- За ним, и за этим чёртовым клубом, да. Видимо, моя чуйка уже тогда дребезжала в башке тревожным звоночком. И, как всегда, оказалась права, потому что через неделю оба нанятых мною человека пропали.
- Как так – пропали?
- Это как появились, только наоборот... Дьявол, Фигаро, ну что вы за вопросы задаёте: перестали отвечать на звонки и телеграммы, исчезли с горизонта, сгинули, растворились в закате. Один из них вечером зашёл в свой кабинет, позвонил прислуге, попросил принести ужин через час, и больше его никто не видел. Трубка ещё дымилась на столе, а в камине догорали какие-то бумаги. Окно было открыто, но под ним – четыре этажа и брусчатка. – Фолт сплюнул, и сделал пальцами левой руки «козу»: древнейший Обережный Знак. – Да и не стали бы эти ребята исчезать в никуда просто потому что им моча в голову ударила.
- Но хоть что-то эти ваши сыщики нарыли?
- Да, кое-что им выяснить удалось. – Фолт снова сделал «козу», но на этот раз уже двумя руками. – Бумаги я вам потом передам, но, на самом деле, там и передавать-то особо нечего; и так всё расскажу. В общем, после того, как Мартина приняли к «Детям Астратота», клуб неожиданно и очень круто изменил формат своей деятельности: если раньше вся эта богатенькая шушера кучковалась по квартирам, то теперь они выкупили целый этаж гостиничного двора «Шервуд». Выкупили – вы можете себе такое представить? После чего поставили туда защиту – обычную и колдовскую – наняли людей из столичного «Охранного агентства «Платз», забаррикадировались и сидят теперь в этом самом «Шервуде» как в блокгаузе. Впускают только по специальным приглашениям, а для того, чтобы такое приглашение получить, нужно перевести на анонимный счёт в Королевском банке сумму в двадцать тысяч империалов – неплохо так, а?
- В Королевском банке существует такая штука, как анонимные счета?
- Да. Приходишь и открываешь; никаких документов с тебя не требуют. Но счета эти – особенные; каждый месяц из денежек на них выворачивается солидный процент. Короче говоря, ты платишь Королевству за анонимность. Как по мне, так неплохая идея.
- М-м-м-м... Допустим. Но ведь двадцать тысяч империалов это огромные деньги.
- Ну, не так чтобы уж совсем огромные... Однако эта не та сумма, которую может просто достать из кармана обычный конторский служащий или извозчик. В городе не так много людей, способных легко расстаться с двадцатью тысячами, и все они – все, Фигаро! – посетили первый этаж «Шервуда»: наш бравый главжандарм, наш не менее бравый старший инквизитор, судья, оба фабриката Лемма, и это только за первую неделю после переформатирования «Детей Астратота» в... ну, в то, чем они являются сейчас.
- И чем все эти сильные града сего, Верхним Тудымом поименованного, там вообще забыли?
- Неизвестно. Этого мои люди так и не выяснили; слишком уж хороша там защита, слишком уж много у неё слоёв и слишком уж дорого за неё заплачено. А потом мои источники информации, если вы не забыли, пропали в неизвестном направлении.