Человек в кресле сжал в руке большую чёрную грушу. Раздалось шипение; дёрнулась стрелка на манометре со сжатым воздухом, и следователь услышал тот самый хриплый посвист, что так его напугал:
- Прошу прощения, что не могу приветствовать вас должным образом, господин следователь. Но в последнее время я редко встаю на ноги, так что уж не взыщите.
Похоже, сжатый воздух, проходя через голосовые связки человека в кресле-каталке, позволял ему говорить. Это было жутко. Но ещё более жуткими показались Фигаро огромные чёрные очки-консервы, закрывавшие добрую половину лица хозяина дома.
Тонкий дрожащий палец тронул едва заметный переключатель на подлокотнике, зажужжал электропривод, и кресло довольно шустро покатилось по направлению к следователю, который, вздрогнув, непроизвольно сделал пару шагов назад. Фигаро понимал, что ведёт себя невежливо, но он просто ничего не мог с собой поделать.
Теперь он мог лучше рассмотреть человека в кресле: тонкая кожа, действительно, напоминала шкуру Демона-Сублиматора: тёмные пятна, кривые дорожки синих вен, выпирающие тугими шнурами и полное отсутствие волос. Хозяин дома был абсолютно лыс, и на его черепе виднелись тонкие симметричные шрамы, словно кто-то не так давно вскрывал ему черепную коробку, а потом аккуратно вернул всё, как было.
Однако же, белый махровый халат, в который кутался человек в кресле-каталке, был безупречно чист, острые скулы носили на себе следы недавнего бритья, а осанка хозяина усадьбы даже сейчас, в его печальном положении, выдавала в нём потомственного аристократа. Тонкие губы искривились в некоем подобие улыбки, и человек в кресле протянул следователю руку.
Фигаро, внутренне содрогаясь, пожал её. Ничего не случилось; следователя не вывернуло на пол, а его кисть не отсохла, покрывшись струпьями. Просто рукопожатие, не более того, и, кстати, сухая холодная ладонь была довольно крепкой.
- Мартин Фанет, – прошипел сжатый воздух в горловой трубке. – Можно также лорд Мартин, а лучше всего – просто Мартин. Титул мне в своё время купили родители, так было проще решить вопросы с наследством... Чем обязан, господин... Фигаро, правильно?
- Да, верно, господин Фанет. – Следователь коротко поклонился. – Простите, я не был осведомлён о вашем... положении. Моё дело не настолько срочное, и если вы пожелаете, то я немедленно...
- Бросьте. – Лорд Мартин издал несколько шипящих горловых звуков, которые Фигаро лишь с большим трудом смог идентифицировать как смех. – Вы никак не можете повлиять на моё состояние – это раз. Я спустился к вам – это два. И мне откровенно скучно – это три. Жить мне осталось недолго, но не меньше положенного, так что я сам решаю, как мне распорядиться оставшимся временем. Итак, чем я могу помочь Департаменту, и почему Департамент вообще заинтересовался моей скромной персоной?
«Однако, какая хватка. Этот тип явно на смертном одре, но по въедливости даст фору и Артуру-Зигфриду. Но что, всё же, с ним случилось?»
- Травма ауры.
- Что, простите? – Фигаро недоумённо хлопнул ресницами.
- Травма ауры. Это причина моего бедственного состояния.
- Но как вы...
- Мои гости задают себе этот вопрос где-то между первой и второй минутой знакомства. В таковом любопытстве нет особого резону, однако же, натура людская неизлечима. – Опять раздался шипящий смех-кашель. – В схватке с Немой Тенью я не смог превозмочь, и теперь доживаю свои последние дни в этом проклятом устройстве. Орден строгого призрения предлагал перевести меня в специальный санаторий – к дьяволу! Не хочу умирать среди неучей в белых халатах, что будут тщиться спасти моё разбитое тело... Я ответил на ваш вопрос, господин Фигаро?
- Вполне. – Следователь почувствовал, как по его спине, несмотря на царивший в этих стенах холод, катятся крупные капли пота. – Однако же...
- Да, предлагаю перейти к причинам вашего визита. Тем более что оные вызывают у меня крайнее любопытство: ума не приложу, что могло понадобиться от меня Департаменту.
- Разумеется. – Фигаро откашлялся, и попытался придать своему голову более-менее официальный тон (получилось так себе) – Господин Фанет, я привлечён к специальному расследованию Департамента о деталях которого, к сожалению, не могу ничего рассказать. Если вы позволите, я задам вам пару вопросов, а ещё мне хотелось бы осмотреть дом. Только первый этаж, не более того.
Про дом следователь, понятное дело, приплёл для пущей таинственности – ему откровенно говоря, совершенно не хотелось осматривать безликие комнаты этого скорбного обиталища. А вот хозяин дома, лорд Фанет, вызывал у Фигаро всё больше вопросов; уж слишком колоритной фигурой он оказался.
- Что ж, – человек в кресле-каталке едва заметно пожал плечами, – я ожидал какой-нибудь жуткой истории, или, на худой конец извещения о том, что в доме обитают выходцы с того света. Но вы предпочитаете скрывать сведенья, что гораздо интереснее, и потому я с удовольствием отвечу на ваши вопросы. Что же касается дома, то прошу вас следовать за мной. Совместим наш разговор с короткой прогулкой. Сие жилище невелико, и показывать здесь особо нечего.
Тонкий белый палец – просто обтянутая бледной кожей кость – тронул переключатель, кресло развернулось на месте, и покатило прочь, но на этот раз не так быстро, со скоростью неспешно прогуливающегося человека. Фигаро вздохнул, и последовал за лордом Фанетом. Он, наконец, смог ощутить слабый, едва заметный больничный аромат, разлитый в холодном воздухе: спирт, карболовая кислота и какая-то почти неуловимая алхимия. Сильнее всего был запах издаваемый креслом – озоновый шлейф мощной электрической батареи.
- Могу я узнать, – Фигаро прочистил горло; его не отпускало странное ощущение духоты, хотя воздух в доме сложно было назвать спёртым, – как давно вы живёте в «жёлтом доме»?
Произнеся эти слова, следователь неожиданно понял, как они прозвучали и, ужаснувшись, поспешил объясниться:
- Ох, простите, я имею в виду... Этот дом... Вы, наверное, знаете...
- Знаю, – прошипел воздух в дырявой гортани человека в кресле, – не напрягайтесь. Среди местной черни ходят легенды о некоем бедламе, что некогда располагался в этих стенах. Но это чушь. Дом был построен для генерала Хорта, ветерана Большой войны, однако генерал до окончания строительства не дожил – перепился до смерти на охоте. Его же близким сия обитель оказалась в тягость, посему она и была выставлена на продажу. Когда цена упала до приемлемой, я купил дом – ровно год назад, почти день-в-день – и вот уже несколько месяцев коротаю здесь свои последние дни. Более об истории сего строения мне неведомо ничего. Для меня достаточно того, что эти стены станут моей последней обителью. Право же, это место на самом деле вовсе не так безотрадно, как может показаться на первый взгляд. Здесь есть призраки – весьма кроткие и тактичные создания, местный домовой старателен, а мелкую Другую ветошь вроде Ночных Летунов и пылёвок Орден Строгого Призрения извёл под корень. Весьма любезно с их стороны.
Опять раздалось булькающее шипение – хозяин дома смеялся.
Они шли, вроде бы, по широкому коридору, тускло освещённому крошечными газовыми огоньками, но этот бледный мертвенный свет лишь искажал перспективу: Фигаро казалось, что они движутся не по прямой, а как бы постоянно подворачивая вправо, чего, разумеется, быть не могло.