Однако же, белый махровый халат, в который кутался человек в кресле-каталке, был безупречно чист, острые скулы носили на себе следы недавнего бритья, а осанка хозяина усадьбы даже сейчас, в его печальном положении, выдавала в нём потомственного аристократа. Тонкие губы искривились в некоем подобие улыбки, и человек в кресле протянул следователю руку.
Фигаро, внутренне содрогаясь, пожал её. Ничего не случилось; следователя не вывернуло на пол, а его кисть не отсохла, покрывшись струпьями. Просто рукопожатие, не более того, и, кстати, сухая холодная ладонь была довольно крепкой.
- Мартин Фанет, – прошипел сжатый воздух в горловой трубке. – Можно также лорд Мартин, а лучше всего – просто Мартин. Титул мне в своё время купили родители, так было проще решить вопросы с наследством... Чем обязан, господин... Фигаро, правильно?
- Да, верно, господин Фанет. – Следователь коротко поклонился. – Простите, я не был осведомлён о вашем... положении. Моё дело не настолько срочное, и если вы пожелаете, то я немедленно...
- Бросьте. – Лорд Мартин издал несколько шипящих горловых звуков, которые Фигаро лишь с большим трудом смог идентифицировать как смех. – Вы никак не можете повлиять на моё состояние – это раз. Я спустился к вам – это два. И мне откровенно скучно – это три. Жить мне осталось недолго, но не меньше положенного, так что я сам решаю, как мне распорядиться оставшимся временем. Итак, чем я могу помочь Департаменту, и почему Департамент вообще заинтересовался моей скромной персоной?
«Однако, какая хватка. Этот тип явно на смертном одре, но по въедливости даст фору и Артуру-Зигфриду. Но что, всё же, с ним случилось?»
- Травма ауры.
- Что, простите? – Фигаро недоумённо хлопнул ресницами.
- Травма ауры. Это причина моего бедственного состояния.
- Но как вы...
- Мои гости задают себе этот вопрос где-то между первой и второй минутой знакомства. В таковом любопытстве нет особого резону, однако же, натура людская неизлечима. – Опять раздался шипящий смех-кашель. – В схватке с Немой Тенью я не смог превозмочь, и теперь доживаю свои последние дни в этом проклятом устройстве. Орден строгого призрения предлагал перевести меня в специальный санаторий – к дьяволу! Не хочу умирать среди неучей в белых халатах, что будут тщиться спасти моё разбитое тело... Я ответил на ваш вопрос, господин Фигаро?
- Вполне. – Следователь почувствовал, как по его спине, несмотря на царивший в этих стенах холод, катятся крупные капли пота. – Однако же...
- Да, предлагаю перейти к причинам вашего визита. Тем более что оные вызывают у меня крайнее любопытство: ума не приложу, что могло понадобиться от меня Департаменту.
- Разумеется. – Фигаро откашлялся, и попытался придать своему голову более-менее официальный тон (получилось так себе) – Господин Фанет, я привлечён к специальному расследованию Департамента о деталях которого, к сожалению, не могу ничего рассказать. Если вы позволите, я задам вам пару вопросов, а ещё мне хотелось бы осмотреть дом. Только первый этаж, не более того.
Про дом следователь, понятное дело, приплёл для пущей таинственности – ему откровенно говоря, совершенно не хотелось осматривать безликие комнаты этого скорбного обиталища. А вот хозяин дома, лорд Фанет, вызывал у Фигаро всё больше вопросов; уж слишком колоритной фигурой он оказался.
- Что ж, – человек в кресле-каталке едва заметно пожал плечами, – я ожидал какой-нибудь жуткой истории, или, на худой конец извещения о том, что в доме обитают выходцы с того света. Но вы предпочитаете скрывать сведенья, что гораздо интереснее, и потому я с удовольствием отвечу на ваши вопросы. Что же касается дома, то прошу вас следовать за мной. Совместим наш разговор с короткой прогулкой. Сие жилище невелико, и показывать здесь особо нечего.
Тонкий белый палец – просто обтянутая бледной кожей кость – тронул переключатель, кресло развернулось на месте, и покатило прочь, но на этот раз не так быстро, со скоростью неспешно прогуливающегося человека. Фигаро вздохнул, и последовал за лордом Фанетом. Он, наконец, смог ощутить слабый, едва заметный больничный аромат, разлитый в холодном воздухе: спирт, карболовая кислота и какая-то почти неуловимая алхимия. Сильнее всего был запах издаваемый креслом – озоновый шлейф мощной электрической батареи.