Рядом с Фигаро кто-то шёл, но следователь не мог понять кто: высокий сияющий силуэт, словно сотканный из лунного света. Две руки, две ноги, волосы собранные на затылке в длинный «хвост» – человек? Как знать, как знать.
«Зачем это всё? Я устал, я безумно хочу спать. Я, кажется, только что куда-то ехал, но, похоже, заснул... где? На полустанке? В кабине моторвагена? Остановился прикорнуть на обочине?»
Сияющая фигура повернула к следователю то место, где должно было быть лицо; за её спиной качнулись полы плаща, похожие на два узких крыла. Человек (если это был человек), похоже, улыбался.
- Слизень поднимает взгляд, и видит лик господень. – Крылатый плащ едва слышно хлопнул на ветру. – Но понимает ли слизень, что он видит? И знает ли бог, что слизень смотрит на него? Вот вопрос, которым в своё время следовало бы задаться богословам, а не подсчётами всех этих ангелочков, танцующих на острие иглы.
«Артур? Артур! Где вы? Помогите! Вы слышите меня?»
- Удивительно. – Полы плаща опят вздрогнули, точно огромная ночная бабочка поправила свои длинные крылья. – Вы взываете к Мерлину? К Артуру-Зигфриду, преступнику номер один в истории человечества? Вы либо дурак, либо безумец. Впрочем, оставляю вас на его попечение.
«Артур?»
- Мы ещё встретимся, Фигаро. Когда мёртвые вернутся к родным очагам и сердца их возрадуются.
Серая муть завихрилась, заткнула рот, и стала липкой, дурной пустотой с резким нашатырным запахом. Следователь чихнул, и почувствовал, как проваливается в мягкую бездну пушистого чёрного забытья.
Последнее что он помнил: прикосновение холодного металла к вене на руке, и резкий голос Артура-Зигфрида Медичи – «всем разойтись! Кислород и каталку, быстро!»
«Ишь, разорался», подумал Фигаро, а дальше была только темнота.
Глава 13
Длилась темнота довольно долго. Но всему на свете приходит конец, и когда Фигаро надоело плавать в безвидной серой пустоте, он икнул, закашлялся, и осторожно приоткрыл один глаз.
- Здрасьте. – Голос Артура-Зигфрида был как всегда полон ехидства, но глаза буравили следователя с неприкрытым беспокойством. – Очнулись, герой? Сколько пальцев видите?
- Эм-м-м-м… Ни одного. Вы же ничего не показываете.
- Отлично! – Мерлин всплеснул руками. – Мне кажется, куратор, что с ним всё в порядке.
- Да, – Ноктус выплюнул зубочистку, которую до этого сосредоточенно жевал, и бесцеремонно схватил Фигаро за руку (следователь почувствовал мгновенное прикосновение анализирующего заклятья), – похоже, что держать его в искусственной коме больше не нужно. Когнитивные функции моего агента, кстати, судя по всему, не пострадали, так что, можно сказать, что он ещё легко отделался.
- Не пострадали?! – возопил Артур-Зигфрид, хватаясь за голову и картинно дёргая себя за волосы. – Фигаро, где вы умудрились выпить яд?! Даже не так: где вы сумели найти единственный в мире яд, способный вас убить?!
- Яд?! – Глаза следователя полезли на лоб. – Какой, к дьяволу, яд? Меня убивало заклятье, и я...
- Нет, – Артур резко рубанул воздух рукой, – никакое заклятье вас не убивало. Оно просто блокировало связь... Ладно, не просто, но умирали вы не от колдовства.
- Я думаю, – Ноктус мягко коснулся плеча Мерлина, – что самое время для доклада. Верно, Фигаро? Расскажите нам, что произошло после того, как вы покинули «Шервуд» с намерением посетить «Жёлтый дом». Вываливайте всё, что помните.
Глаза следователя, наконец, сфокусировались, и он сумел разглядеть место, где происходило действие пьесы «Два колдуна и дурак».
Сам Фигаро сидел, точнее, полулежал в чём-то смахивающем на шезлонг обтянутый тончайшей белой тканью. «Шезлонг» был тёплым на ощупь и левитировал в двух футах над землёй, приятно покачиваясь. Далее, буквально в паре шагов, начиналась кромка воды – берег большого озера, где едва заметные волны тихо ласкали мягкий белый песок.
Следователь даже узнал это озеро – где-то поблизости находилась усадьба Роберта Фолта. Скорее всего, прямо у него за спиной, но Фигаро пока что не мог найти в себе силы повернуть голову.
Ярко сияло растрёпанное солнце, на низких холмах лежали куцые шапки снега, и в этом взъерошенном, уже почти зимнем свете даже остовы старых хат и кривые скрюченные деревья на склонах оврагов казались вполне... терпимыми, что ли. По поверхности озера бежала веселая рябь, но ветер совершенно не чувствовался; похоже, что следователя и колдунов прикрывало климатическое заклятье.