«А может, даже, и не одно, – подумал Фигаро. – О, надо же – утки!»
И верно: над водой, едва не чиркая по ней короткими хвостами, пронесся утиный клин, забил крыльями, возмущённо заорал, и исчез в зарослях сухого рогоза у берега.
- Что, – Ноктус усмехнулся, – руки за ружьём потянулись? Да, они всё чаще остаются на зимовку здесь, у городов. Озёра-то из-за заводов не замерзают, вот утки и не улетают. Только есть их не советую: мясо купоросом воняет.
- Тут всё купоросом воняет. – Следователь фыркнул и глубоко вдохнул свежий холодный воздух, чувствуя, как по телу разливается приятная сонная слабость. – А что до моего визита в «Жёлтый дом», так вы же наверняка уже выдоили всё из моей памяти, пока я валялся в отключке, разе нет?
Два колдуна уважительно переглянулись. Мерлин хмыкнул и коротко кивнул куратору: мол, продолжайте, пожалуйста.
- Да, – Ноктус кивнул, – вы совершенно правы. Дело «Новое солнце» получило в Отделе высочайший статус важности, так что под него мне удалось выбить время нашего лучше псионика. Псионика от рождения, понятное дело, тренированного и с огромным стажем. Мы извлекли из вашей памяти эпизод с посещением «Жёлтого дома», но я бы хотел, чтобы вы сами рассказали о нём. Подробный устный доклад. – Куратор взглянул на Мерлина и поднял бровь.
- Да, – Артур коротко кивнул, – расскажите, пожалуйста. Это, во-первых, позволит понять, насколько хорошо у вас работает кукушка после нашей терапии, а, во-вторых, сравнить ваш рассказ с тем, что псионику удалось выкопать из вашей головы.
- Эм-м-м... А какой смысл?
- Найти нестыковки, – коротко ответил Артур-Зигфрид. – Если ваша память была модифицирована, то рассказанная вами история полностью совпадёт с психограммой извлечённой специалистом Ордена. Если нет – будут небольшие отличия. Мозг не работает как патефон; он постоянно модифицирует воспоминания, используя привычные паттерны – ему так проще, если не вдаваться в подробности.
Фигаро пожал плечами, и принялся сухо, в стиле доклада, рассказывать о своих похождениях на приёме у «лорда Фанета», но, конечно же, очень быстро растёкся мысью по древу и принялся живописать картины на мольбертах, запахи старого дома, чувство жути, окутывавшее странного человека в инвалидном кресле, и даже кислое выражение на лице его прислужника во фраке.
Ни куратор, ни Мерлин ни разу не перебили следователя на протяжении всего повествования; они лишь лихорадочно строчили что-то в блокнотах. Фигаро заметил, что у колдунов даже автоматические перья одинаковые – толстые «Паркеры» с платиновыми носами, только у Артура чёрный, а у куратора перламутровый.
- Ясно, – сказал, наконец, Мерлин, захлопывая блокнот, – вот в том стакане на подносе и был яд. – Вода была чистая, без вкуса, запаха и свежая, точно её только что набрали из родника?
- Да. Ну и что?
Артур скривил губы, сморщился, точно запустил зубы в зелёный лимон, и сказал:
- Послание. Мне. Опять. В том же самом специфически-отвязном стиле. Вас, Фигаро, отравили «слезами Мерлина» – очень редким ядом, о котором в наше время знают только спецслужбисты. Этот яд не имеет запаха, вкуса, прекрасно растворятся в воде и спирте, и не оставляет своей жертве ни малейшего шанса. Одна тысячная унции гарантированно убьёт кого угодно, а вы получили тройную дозу.
- Эм-м-м-м… А почему тогда...
- Во-первых, потому что Орб. – Артур ткнул пальцем в печатку в виде львиной головы, украшавшую палец следователя. – Он тут же начал бороться с отравой: вводить всевозможные блокаторы, менять обмен веществ, переводить жизненно важные органы в режим консервации... Вы же блевали и задыхались, да? Ну, вот это Орб вас спасал.
- Шикарно. – Фигаро грустно вздохнул. – Я в восторге. А заклятья...
- Заклинания Отдела, – вмешался куратор Ноктус, – тоже поддерживали в вас жизнь. Но, если честно, я не понимаю, как вы умудрились добраться до города, да ещё и за рулём.
- Я тоже не понимаю. – Артур озадаченно потёр переносицу. – Самый сильный яд в мире, противоядия нет...
- Так, стоп. А как вы меня спасли, если противоядия нет?
- Дал противоядие. Блин, Фигаро, стал бы я изобретать яд без антидота?! Его бы обязательно, рано или поздно, подмешали мне в компот. И не раз пытались, прошу заметить.
- А, так это ваше изобретение.
- Ну а чьё же? Я же говорю: это очередное… письмо счастья. Послание для меня от... кого-то. Кого-то, у кого есть доступ к крайне редким токсинам и сильное желание меня уколоть.