- Сабрина Вейл, краткое жизнеописание, – прочёл следователь вслух. – Как вы там любите выражаться, Артур? Требую пояснительную бригаду?
- Ага, – Артур ухмыльнулся, – но это к Ноктусу. Я сам про эту Сабрину недавно услышал.
Впрочем, лицо старого колдуна тут же помрачнело; Артур покачал головой, и, понизив голос, ткнул в книгу пальцем, точно собираясь пальнуть по ней молнией.
- И советую изучить эту штуку внимательно. Как знать, какие мысли придут в голову носителю Договора... Куратор?
- Да, – Ноктус щелчком отшвырнул в сторону озера окурок, превратив его в пыль в дюйме от поверхности воды, – думаю, здесь без объяснений не обойтись. В общем, перед тем, как вы отключились, с вами кто-то связался через эфир. Простая телепатия, ничего эдакого. Вы ничего не запомнили; не потому что кто-то специально хотел удалить информацию об этом сеансе связи из вашей головы, а просто потому что были в таком состоянии, в котором мозг не очень-то настроен адекватно работать с воспоминаниями.
- Эм-м-м... Вроде как по пьянке?
- Хорошее сравнение, – Ноктус одобрительно кивнул. – Именно что как по пьянке. Так вот, Фигаро, между вашей краткосрочной памятью и долгосрочной есть нечто вроде буферной зоны, и вот там-то иногда застревает всякое... короче говоря, осколки информации: картинки, фразы, иногда просто запахи или тактильные ощущения. У вас там застряла фраза. Слушайте.
Ноктус поднял палец вверх, и в воздухе замерцало туманное веретено психограммы. Ничего похожего на картинку не было, но следователю показалось, что на мгновение в трепещущей проекции его собственного разума мелькнул странный светящийся силуэт, точно огромная белая бабочка пронеслась мимо ночного фонаря.
А потом Фигаро услышал голос:
- Мы ещё встретимся, Фигаро. Когда мёртвые вернутся к родным очагам и сердца их возрадуются.
Голос был лишён интонаций (так всегда бывает, когда мозг не запоминает эмоциональную окраску разговора), но даже в этом безликом слепке было нечто такое, от чего у следователя по загривку побежали мурашки. Ведь даже если отбросить всякую метафизику, Фигаро сейчас слышал голос человека, который пытался его убить.
- Я эти слова сразу узнал. – Ноктус насупился, но в его голосе явно слышалось довольство; куратор был горд собой. – Вы, Фигаро, читайте, читайте. Там не так много, а обсудить всё это нужно срочно.
- Да тут страниц сто!
- Ничего, мы с господином Мерлином пока что в картишки перекинемся... Что скажет Квадриптих? В подкидного?
- Ну, к чёрту. Скучно. Давайте в Колдуна и Шута.
- С двойками?
- Ага.
- На две колоды?
- Ясен пень.
«О, это надолго», – подумал Фигаро и, послюнив палец, открыл книгу. Пропустив часть «Для служащих Отдела» где рассказывалось о недопустимости разглашения внутренней информации, а также красочно и с подробностями описывались последствия, что настигнут тех, кто таки решит эту саму информацию разгласить, следователь открыл страницы на «Предисловии», и углубился в чтение.
...Есть люди, которые физически не могут читать, когда рядом находится ещё кто-то, шумит чайник, орут во дворе коты или в углу скребёт мышь. Похоже, именно для этой категории людей в библиотеках и строят огромные читальные залы, где тишину строго блюдут хмурая дамочка в очках и невероятно нервный домовой, всегда готовый протянуть шваброй по спине любого, кто посмеет чихнуть в этой обители святой Тишины. Фигаро же, в целом понимая таких людей, и ничего против них не имея, читать мог даже под бомбёжкой (чем неоднократно и занимался, пока дирижабли Рейха забрасывали королевские блиндажи начинёнными гайками фугасами). Поэтому шлепки карт и возгласы «а вот чёрную скушайте, господин Ноктус!» или «Шут! А?! Что, проверим? Вскрываемся?» его совершенно не волновали; мир сузился до размеров книжной страницы, вывернулся через неё наизнанку, и перестал существовать.
Сабрина Вейл была магистром-метафизиком, работала в Особом Отделе и специализировалась на прикладной демонологии. Когда ей исполнилось сорок пять (к этому времени колдунья уже десять лет как была на пенсии, однако бросать работу наотрез отказывалась) произошёл несчастный случай на полигоне: новое заклятье изгнания сработало неверно, и Сабрина получила травму ауры – не смертельную, но достаточно сильную, чтобы почти на месяц отправится с клинику св. Морганы.