...Волны вставали на дыбы, задирая свои белые пенные пальцы всё выше и выше, а ветер ревел так, словно все морские дьяволы решили сегодня выбраться на поверхность – надвигался шторм. Но скалы лишь равнодушно царапали острыми пальцами быстро опускающиеся тучи, принимая удары волн как нечто обыденное и давно наскучившее.
В конце концов, скалы видели и не такое.
- . - . - . - . -
Эпилог
-... а я вам говорю, Фигаро, что этот снег – надолго. На всю ночь, и, может быть, на весь завтрашний день. И не нойте – кто снег хотел? Вот вам снег, получите и распишитесь.
Прикрученный вощёной верёвкой к забитым в оконную раму гвоздям ртутный термометр показывал минус десять Реомюров за окном, но на кухне Марты Бринн было жарко, как в аду: дышала огнём огромная печь, булькали здоровенные, похожие на котлы, кастрюли, и даже древний как динозавр немецкий керогаз был включён (на нём на крошечном пламени томился в «Кухонномъ автоклаве от Мерца» душистый холодец).
- Снег... – Фигаро довольно вытянул под столом ноги и покосился в окно, за которым сыновья тётушки Марты Куш и Хорж с весёлым гиканьем лупили огромными колунами по деревянным колодам. – Слушайте, а они там не замёрзнут? В этих кожушках и шапках с ушами набекрень?
- Эти-то? – Марта Бринн фыркнула, выхватила из печи рогатым ухватом почерневший от копоти казан и бухнула его на стол. – Они в минус сто не замёрзнут. Работа, Фигаро, работа! Пока топором машешь, или, скажем, пилу тягаешь, то ни мороз тебе не страшен, ни град, ни дождь со слякотью. Как там сержант Кувалда говорил? «Дабы хандры душевной избежать и чёрную немочь из тела выгнать надлежит каждое утро ледяной водой обливаться, двадцать кругов вокруг плаца бегать, после чего до завтрака телегу с углём разгрузить или же загрузить – и так и так пойдёт...». Кровь, Фигаро, в теле застаиваться не должна, играть должна кровь, бурлить, щёки румянить. А будете сидеть как пень, так скоро в пень и превратитесь, мхом порастёте, а потом и вовсе на пилюли сядете. Знаете, оказывается, в столице уже четыре алхимических мануфактории работают, и производят – вот что бы вы думали? Порошки от душевной хандры! Столичные дамочки эти порошки пьют, а потом ходят как мешком пришибленные. Ах, говорят, какая лёгкость в голове, как на душе покойно! Мадам Крузейро недавно хвасталась, что у неё личный алхимик есть, который ей на неделю смешивает микстуры – для успокоения, понимаешь, мозговых гуморов! Ха! Я бы эту клушу за пару дней вылечила! Для начала запрягла бы её в водовозку, и гоняла бы с бидонами от южной окраины до северной, пока потом не изойдёт. А затем...
Артур-Зигфрид Медичи запрокинул голову и захохотал.
Мерлин ржал как конь, совершенно не сдерживая себя, и Фигаро подумал, что впервые видит древнего колдуна таким, как сейчас: расхристанным, взмокшим и при этом совершенно довольным жизнью. На Артуре была белая вышитая косоворотка на голое тело, широкие свободные штаны и каучуковые тапочки на босу ногу, что придавало Мерлину вид даже не затрапезный, а почти бандитский.
- Аха-ха, – утирал Артур выступившие на глазах слёзы, – па-ха-ха!.. Вот! Вот, Фигаро, какая нам нужна терапия! А не вот эти ваши погружения в эфир и утренние медитации. Завтра! Завтра же пойдём в лес за ёлкой! С топорами! Найдём саму красивую ёлку, притащим её, украсим электрическими гирляндами, шарами, ватой... Нет, к дьяволу электрические гирлянды! Свечи! Поставим на ёлку свечи, а я наложу противопожарные заклятья. Домовому водки бутылку поставлю, полкаравая хлебу, и... и...
- ...также надлежит уважить домового духа кашей для нажору – пшённой али гречневой – разжечь огонь живый, а ещё подарить кусок воску и холстины, дабы в доме мыши не заводились и молния его обходила. Всё сделаем в лучшем виде. – Следователь важно надул щёки и похлопал себя руками по животу. – А скажите, любезная госпожа Бринн, что у вас в этом казане? По запаху вот вообще не понять: то ли картошка, то ли мясо.
- Картошка с мясом! Сейчас залью соусом, дам постоять, и сразу на стол. А вы пока режьте лук, нечего без дела сидеть. И не только лук; я сейчас огурчиков бочковых принесу из погреба, сала мороженного из сарая, травок сушёных...
- И водки!
- Ну, нет, господин Мерлин! Никакой водки перед ужином! Водка вкус убивает, провоцирует изжогу и питься должна исключительно после еды. А мы с вами будем наливку. Клюквенную. Ну, за ножи!
- Артур, – следователь горестно взглянул на гору огромных репчатых луковиц, – а есть заклинание, чтобы лук глаза не ел?
- Есть, – старый колдун хихикнул, – противогаз. А вообще промойте глаза холодной водой. Прямо сейчас. А лук кидайте в вон тот тазик со льдом; сдаётся мне, он тут не просто так стоит.