А вот дальше всё пошло наперекосяк. Дело в том, что вокзал в Верхнем Тудыме располагался не как обычно, то бишь, на окраине города (Столица, в этом смысле, конечно, была исключением, но в Столице только пассажирских вокзалов было двадцать три), а прямо в центре, на площади, которая, понятное дело, и называлась соответственно: «Вокзальная».
Это было сердце города, живое, громкое, испускающее дым и чад изо всех своих клапанов, шипевшее паровозным паром, пылающее вывесками сотен ларьков и открытых харчевен, хлопающее дверями магазинов и магазинчиков, кричавшее голосами продавцов, что торговали прямо с земли, предлагая абсолютно всё, начиная от шурупов на развес и заканчивая лошадьми, воняющее дымом десятков фабрик, мануфакторий и заводиков, свистевшее жандармскими свистками, ругающееся, толкающееся, наступающее на ноги, бросающееся в глаза и уши, шумное и разноцветное.
Следователь проверил защитные заклятья на саквояже, поплотнее запахнулся в плащ (чёрный, приталенный, от мадам Воронцовой, сезон «осень-зима» этого года), зажёг над головой маленький колдовской огонёк, а саквояж заставил лететь за собой на невидимой эфирной привязи. Все эти манипуляции имели единственное, но крайне важное практическое значение: продемонстрировать вокзальным щипачам, коих в Верхнем Тудыме было больше, чем на собаке блох, что перед ними колдун, и что лезть к Фигаро не стоит во избежание неожиданного превращения в пепел. Понятное дело, никого следователь в пепел обращать не собирался, но наложенные на его бумажник и документы заклятья Особого Отдела могли иметь в этом плане свои собственные соображения.
Но, как оказалось, карманники были наименее коварной публикой Верхнего Тудыма.
- Чебуреки! – кричал рослый детина из открытого деревянного ларька, где в кипящем масле на глазах покрывались корочкой цвета старого золота чебуреки и пирожки совершенно невероятных размеров, – а вот кому чебуреки?! С сосисками, с мясом, с сыром и с грибами! Новинка – Царь-Чебурек! Вся начинка в одном куске теста, и можем добавить сметаны!
- Пи-и-и-и-ро-о-о-о-ожк-и-и-и-и! – заливисто тянула трель дородная мадам в цветастом платье и белом фартуке сомнительной свежести, – печёные пирожки! Вишня! Картошка с луком! Грибы! Час назад из печки достала!
- Плов! Уха! Борщ! Всё, что нужно усталому и голодному! Котлеты по столичному! Пиво! Три сорта на кранах, бутылочное – в ассортименте! Для посетителей с детьми есть молочные коктейли – делаем при вас! – Господин с подкрученными усиками и великолепной сверкающей лысиной разглагольствовал в дверях заведения под вывеской «Кожа да кости», покуривая маленькую трубочку в которой, судя по запаху, был вовсе не табак. – Через полчаса будем подавать плов! И это я ещё даже треть меню не перечислил! Заходите, заходите, сударь колдун, голодным и трезвым не выйдете, даю слово!
Отчаяние Фигаро зашкалило за все мыслимые пределы; сейчас следователь искренне жалел, что не осилил в своё время высший метамаг, и не может расщепить себя в эфире на три независимых потока, дабы вкусить всего и сразу. Желудок Фигаро протестующе взревел, ругательски ругая хозяина, умудрившегося с утра съесть всего-то один хлипенький железнодорожный бутерброд с рыбой-шпротой и запить его чаем, что больше походил на слегка подкрашенный хной кипяток.
Однако же на то и дана человеку смекалка, дабы превозмогать житейские трудности. Поэтому следователь, немного подумав, купил в ларьке самый большой чебурек с начинкой «всё-и-сразу», взял у мадам в фартуке парочку пирожков с мясом, после чего с чистой совестью отправился в призывно распахнутые двери «Кожи да костей», где, заказав себе бокал пива и тарелку плова, удобно расположился на протёртом до дыр, но от этого не менее уютном диванчике у окна, принявшись уминать чебурек.
«Кожа да кости», конечно, не дотягивали до уровня ресторации, однако же, просторное помещение было чисто убрано (причём в воздухе явно чувствовался аромат далеко не самого дешёвого моющего средства), ярко освещено мощными электрическими лампами, а в углу, облокотившись на бочку, дремал крепкий мужик в кожаном жилете поверх белоснежной рубахи – вышибала. Это явно было заведение для приличных людей того достатка, с которым ещё не сходишь в «Локомотив» или «Алые паруса», но и в подвальную разливочную уже идти как-то не с руки. Фигаро увидел двух прилично одетых джентльменов за столиком у стены (судя по намертво въевшимся в кончики их пальцев химическим чернилам, джентльмены были либо младшими фабричными инженерами, либо принадлежали к вездесущей касте конторских служащих), стайку студенток, что, сдвинув несколько столиков вместе, шумно что-то отмечали, налегая на сухое красное и бисквиты, и старичка в белом пальто, что, попивая чай, читал «Столбец» – газету, в которой печатали исключительно курсы акций, финансовые прогнозы и объявления о банкротствах.