Братья крепко задумались: по уму, понятно, просить нужно было либо денег, либо лекарство, а лучше всего и то, и другое – у них ведь было по желанию на каждого. Но они знали, что деньги у бедняков быстро заканчиваются, а лекарство могло помочь жене младшего лишь единожды (похоже, та была весьма хрупкой женщиной с исключительно слабым здоровьем). Поэтому старший брат попросил у Астратота способность всегда выигрывать в любой азартной игре: хоть в карты, хоть в кости, хоть в кольца (для Фигаро, кстати, стало открытием, что игра в кольца некогда относилась к категории азартных).
«Хорошо, – сказал демон, – будь по-твоему. А чего попросишь ты, второй храбрец?»
«Что ж, – сказал младший, – если мой брат всегда будет выигрывать, а, стало быть, в его карманах никогда не переведётся золото, так пусть же будет так, что в моих карманах всегда будет ровно столько же денег, сколько и у него!»
Что и было исполнено, и с тех пор у братьев пошла не жизнь, а сплошная малина: старший брат стал самым удачливым игроком в городе, ну а младший тоже не бедствовал, ведь если в карманах у его брата звенело сто золотых, то в карманах младшего всегда находилась аналогичная сумма – сколько бы он оттуда не достал. Жену он, понятное дело, вылечил, оба брата отгрохали себе по новому дому, и довольно долго всё шло как нельзя лучше.
Время шло, и братья постепенно отдалялись друг от друга: старший, получивший прозвище Счастливчик Джек, гремел по городам и весям как лучший на свете игрок, чья слава привлекала в их захолустье картёжников со всей Британии, а младший, теперь именуемый Скрягой Джоном, давал деньги в рост, и вскоре так разбогател, что скупил в городе всё, что только мог, даже церковь, уличные фонари и соловьёв, что пели ночами в ветвях деревьев. Вот только теперь Счастливчика Джека не любили потому, что всякий подозревал его в жульничестве (ещё больше всех бесило то, что уличить Джека ни у кого не получалось), а Скрягу Джона ненавидели за скупость.
И вот случилось так – в сказках ведь чего только не случается! – что проезжала через город, в котором жили братья, местная графиня. Конечно же, знатная леди остановилась на лучшем постоялом дворе в городе, где как раз именно тогда старший брат резался в баре в карты, а младший хвастался перед всеми своим новым дорогущим платьем («...дороже, чем у самого короля!», пыжился Скряга Джон). Заприметив братьев, графиня сказала: «я слышала, что ты, Джек, никогда не проигрываешь, а ты, Джон, – самый богатый человек в королевстве. Предлагаю спор: если ты, Джон, обыграешь Джека, то я стану твоей женой, а если случится наоборот, то моим мужем станет Счастливчик!»
Графиня была на диво хороша собой, а свою несчастную жену младший брат давно свёл в могилу невообразимой жадностью и отвратительным характером, который с годами становился только хуже, поэтому оба согласились, не особо раздумывая. Точнее, не особо раздумывал старший, а вот Скряга Джон, памятуя о колдовском договоре с Астратотом, решил пойти на хитрость.
«И в какую же игру ты хочешь обыграть меня, брат?», спросил Скряга, ехидно скалясь.
«В любую! – Тут же ответил Джек. – Выбирай любую игру; я всё равно разделаю тебя под орех!»
Эта-то хвастливая фраза и оказалась фатальной ошибкой для Счастливчика, ибо его брат тут же сказал, что играть они будут в «Забери всё» – широко известную и по сей день вариацию подкидного дурачка, где банк забирает тот, кто в конце набирает больше всего карт, то есть, по сути, проигрывает.
Дар Астратота позволял выиграть в любой игре. На игру суть которой – продуть, он оказался не рассчитан.
Партия за партией оставалась за Скрягой Джоном, который ехидно посмеивался в предвкушении, и вот его загребущие руки уже рассовывали по карманам последнее золото Джека. Графиня, увидев это, захлопала в ладоши.
«Прекрасно, великолепно! – воскликнула она. – Но разве родной брат не даст Джеку шанс отыграться?»
«И верно, – взбешённый Счастливчик, которого только что выставили дураком перед кучей народа взревел раненым зверем, – я требую свою законную последнюю партию! Дай же мне столько денег, сколько пожелаешь, брат, и мы решим этот спор раз и навсегда!»