- Могу. Но вот захочу ли?
- Господин Фолт...
- Стоп! – Человек в непромокаемом плаще резко вскинул руку; на его лице появилось выражение крайнего отвращения. – Стоп. Давайте сразу говорить начистоту: я прекрасно понимаю, что при желании вы просто пригласите сюда скучных серых людей с короткими стрижками и дурацкими кличками, которые вскроют мне башку и достанут оттуда любую информацию, которая им нужна. Или накачают меня какой-нибудь алхимической дрянью, после чего я расскажу им даже то, сколько раз в день я посещаю уборную, и с каким результатом. Но даже я знаю, что все эти ваши штучки ненадёжны. Вы можете сделать из меня дурачка, но так и не получить нужной вам информации, а пытки контрпродуктивны – я расскажу вам даже то, чего не знаю.
- С чего вы взяли, – Фигаро осторожно затянулся сигаретой, – будто я собираюсь подвергнуть вас всем этим неприятным процедурам? Я не стану вам лгать: да, подобное иногда практикуется. Но только в исключительных случаях, и только на совсем уж отъявленных головорезах. Или когда ситуация критическая, и от скорости получения информации зависит, например, человеческая жизнь. Однако ваш случай не из этих, как я понимаю. Или?..
Фолт глубоко вздохнул, закрыл глаза, и по самый нос скрылся в своём плаще, словно провалившись в него. Некоторое время он молчал, замерев неподвижно, точно изваяние, а потом, чуть приоткрыв один глаз, сказал:
- Я предлагаю сделку, господин Фигаро. Я соглашаюсь на сотрудничество, рассказываю вам всё, что знаю – пусть даже и под этим вашим эликсиром правды – а вы взамен снимаете с меня все обвинения. С меня... – он немного запнулся, но затем голос Фолта стал жёстким, – и с моего сына.
- Хм, – Фигаро потёр нос, – значит, сделка со следствием? Но, насколько мне известно, у инквизиторов не возникло к вам вопросов по поводу убийства Рене Коффера. Хотя, если честно, я не понимаю, почему: здесь налицо убийство при помощи колдовства. Вас, как минимум, вызвали бы на допрос, но всё ограничилось безликим протоколом. Да, чисто технически это была самооборона, и любой адвокат, осиливший хотя бы первый том Другого Кодекса, закрыл бы дело даже не доведя его до судебного разбирательства, но... Всё равно странно.
- Старший инквизитор Кранц, – Фолт сбился на хриплый шёпот, однако, собравшись и прочистив горло, вновь заговорил нормальным голосом, – насколько мне известно, тоже имеет отношение ко всей этой... мерзости. Как и судья Коваль. Поэтому частью сделки между нами будет защита. Я и мой сын. Вы можете это устроить?
Фигаро коротко кивнул.
- Да, – сказал он, – могу. Мы спрячем вас так же надёжно, как если бы вы переселились на Луну. Может, наша организация так и поступит... Однако же, если вы так боитесь, то почему просто сидите тут с удочкой. Я не снайпер, но даже у меня легко вы вышло снять вас во-о-он с того мыса на берегу. Причём без оптики.
- Я думаю, что жив лишь потому, что молчу, никуда не обращаюсь, и делаю вид, будто ничего не понимаю... хотя я и взаправду ничего не понимаю. Но если начну общаться с представителями всяких... – Фолт красноречиво помахал в воздухе пальцами.
- Понятно. – Следователь прикусил губу и задумался. – Но и вы, в свою очередь, должны понимать, что если некто Роберт Фолт замешан в чём-то большем, нежели убийство мелкого уголовника Косого Рене, то сделка не состоится. Если вы, например, выпустили на город демона... – Фигаро дёрнул плечом. – В этом случае я при всём желании не смогу обеспечить вам защиту.
- На моём счету далеко не один труп, господин «внештатный агент ОСП», – Фолт ощерился, – но все они давно растворились в водах Леты и в крепкой кислоте. Что поделаешь: хочешь жить – умей вертеться. Я, мягко говоря, не ангел. Но я не призывал никаких демонов и не заключал договоров с потусторонней шушерой. Я вообще давно отошёл от дел, если вы не в курсе.
- Я в курсе. – Фигаро докурил сигарету и щелчком пальца отправил её в долгий полёт по направлению к ближайшему кусту. – Ладно, господа, вы его слышали. Сир Бургот, присылайте своих людей. Нужно всё здесь проверить и обеспечить защиту от... да, наверное, от всего вообще.
Фигаро всё-таки притащил себе стул: красивый, старинный, с высокой спинкой и мягкой спинкой. Стул был тяжёлым, и явно сработан на века, но, главное, сидеть на нём было куда комфортнее, чем на кинетическом щите. Такие щиты от постоянного давления на них нагревались почти до пятидесяти градусов, и, посидев так слишком долго, можно было заработать «холодный ожог» (который на практике был ничем не лучше обычного «горячего»).