- Вы имеете в виду – большие деньги?
- Именно. Видели машину под навесом? Ну, ту, что рядом с домом? Это Мартин подарил. Просто пригнал в один прекрасный день, отдал мне ключи, и предложил выпить за мой прошедший день рождения, о котором, кстати говоря, мы оба забыли... Вино, кстати, тоже он притащил не из дешёвых: Паласиос 1870 года, на минуточку.
- Вы не спрашивали у сына, откуда у него деньги?
- Фигаро, в нашей семье задавать такие вопросы – огромная бестактность. Откуда, откуда – из тумбочки, блин... Но подозрения у меня появились, не скрою. И дело даже не в деньгах – мало ли, какое предприятие Мартина могло внезапно выгореть. Я тоже, бывало, приезжал домой с чемоданами набитыми золотом – фортуна, сами знаете, лотерея. Просто Мартин... Он был... другим. Не таким, как обычно.
- В каком смысле?
Фолт налил себе ещё кофе, сделал глоток и надолго задумался.
- Чересчур возбуждённым, – сказал он, наконец. – Я бы сказал, нездорово возбуждённым. И, поверьте, я прекрасно понимаю разницу между радостью от удачно провёрнутого дела и состоянием аффекта. Так вот это было, скорее, второе.
- Можете описать подробнее? – следователь достал новую сигарету, и с наслаждением затянулся (всё же, «Вензель» стоил каждого своего медяка). – Вот буквально до мелочей?
- Раскрасневшееся лицо. Быстрая речь, много жестов, много лишних движений. Мартин буквально не мог усидеть на одном месте; он постоянно бегал по комнате и говорил, говорил, говорил... Расспрашивал, как у меня дела, травил анекдоты, смеялся, рассказывал новости, показывал карточные фокусы... Я по вашему лицу вижу, о чём вы подумали, господин следователь. И нет, мне не показалось, что Мартин был под действием наркотиков.
- Откуда такая уверенность? – Фигаро попытался иронически изогнуть бровь, но вместо этого у него получилось нечто вроде рожи паралитика. Как ни крути, но в мастерстве мимической пантомимы до куратора Ноктуса следователю было далеко.
- Бурная молодость. – Фолт иронично улыбнулся. – Синяя пыль, кокаин, опиум – я знаю, как они действуют. Так что нет, это былине вещества. Во всяком случае, не те, о которых мне известно. Это было похоже на... Вы когда-нибудь делали вливания омолаживающих тоников?
- Пару раз. В конце концов, мне давно за пятьдесят.
- Помните, как вы себя чувствуете первые несколько дней? Бодрость, лёгкость во всём теле, непреодолимое желание общаться, голова работает как часы, хочется куда-то бежать, что-то делать, и всё на свете вам по плечу? Если бы гериатрические декокты можно было применять чаще, чем раз в полгода, то их бы кололи все.
- И если бы они не стоили как автомобиль.
- Пф-ф-ф, да разве Леммов с Форинтами и прочими Фроками это остановило бы? Бессмертию можно было бы назначить любую цену... В общем, мы с сыном пообщались, и он уехал. А я позвонил... скажем так: у нас в городе нет частных сыщиков достойных этого названия, но среди моих старых знакомых они есть.
- Вы попросили их установить за Мартином слежку?
- За ним, и за этим чёртовым клубом, да. Видимо, моя чуйка уже тогда дребезжала в башке тревожным звоночком. И, как всегда, оказалась права, потому что через неделю оба нанятых мною человека пропали.
- Как так – пропали?
- Это как появились, только наоборот... Дьявол, Фигаро, ну что вы за вопросы задаёте: перестали отвечать на звонки и телеграммы, исчезли с горизонта, сгинули, растворились в закате. Один из них вечером зашёл в свой кабинет, позвонил прислуге, попросил принести ужин через час, и больше его никто не видел. Трубка ещё дымилась на столе, а в камине догорали какие-то бумаги. Окно было открыто, но под ним – четыре этажа и брусчатка. – Фолт сплюнул, и сделал пальцами левой руки «козу»: древнейший Обережный Знак. – Да и не стали бы эти ребята исчезать в никуда просто потому что им моча в голову ударила.