Фолт глубоко вздохнул и сделал маленький глоток кофе. Он, вроде как, понемногу успокаивался.
- В то же время чуйка подсказывала мне, что связываться с этим типом – очень плохая идея. Но потом мои мысли приняли иной оборот: ну, хорошо, допустим, я вызову Рене на драку. Станет ли он меня убивать? Вряд ли; Косой мокрушничает только по делу. Ну, пустит мне кровь, я уроню нож, он подаст мне руку, да, собственно, и всё. Дальше либо этот странный колдун сдержит своё обещание – а что-то подсказывало мне, что он это сделает – либо за примирительной стопкой я поговорю с Рене, объясню ему, откуда ветер дует, и дальше мы уже вместе будем думать, что делать с этими хреновыми «Детьми Астратота». Коффер страсть как любит помахать ножичком; он после драки добрый. Поэтому, пораскинув мозгами, я сказал – ну, навроде как в шутку: мол, давайте, господин хороший, делайте из меня колдуна, а то спать охота, да и у меня ж завтра дуэль, так что надобно сил поднабраться. И вот тогда-то это и случилось.
Хозяин усадьбы «Зелёный кров» поднял руки, покрутил запястьями, точно разминая их, откашлялся (Фигаро заметил, что крови в мокроте у Фолта стало поменьше) и продолжил рассказ, но теперь в гораздо более размеренном темпе, тщательно подбирая слова:
- Этот Тренч кивнул, встал с кресла, и жестом пригласил меня занять его место. Я так и сделал – кресло, кстати, было очень мягким и удобным; просто одно сплошное удовольствие. А этот, в плаще, тем временем, подошёл к столу, и положил на него маленький чемоданчик. Откуда он его взял – понятия не имею. Готов побиться об заклад, что секунду назад никакого чемоданчика у него не было. Плоский, чёрный, с двумя маленькими позолоченными замочками, и очень, очень дорогой на вид. В таких, обычно, носят всякие важные бумаги, но у «господина Тренча» там было что-то вроде мягкой подушечки, на которой лежал... – Фолт скривился, и несколько раз резко щёлкнул пальцами. – Как бы вам описать эту штуку... Представьте себе пистолет, у которого вместо дула патрон как у ручной дрели, а в этом патроне зажата тонкая игла явно медицинского вида. Под этой иглой зажим, похожий на жандармский наручник, а над рукояткой такой... ну, вроде как захват. И из этого захвата торчала склянка – размером, примерно, с большой палец. А в склянке что-то пылало.
- Пылало?
- Она светилась, Фигаро. Светилась ярко-красным светом, точно в неё налили жидкого пламени. Как алхимическая лампочка, только это был жидкий огонь.
- Так, – следователь яростно потёр нос, – а что было дальше?
- Назначение этой штуки мне стало понятно сразу – инжектор. Навроде тех, которыми вводят омолаживающие декокты во всех этих «клиниках красоты», только такой... знаете... очень навороченный, блестящий... Нервировало только содержимое склянки, но я думаю, вы бы тоже напряглись, если бы какой-то подозрительный тип собрался вкатить вам укол неведомой дряни, похожей на горящий напалм.
- Да, – Фигаро кивнул, – немного бы напрягся. И немного бы убежал оттуда к чёртовой матери.
- О, это была первая мысль, которая пришла мне в голову. Но Тренч чуть качнул головой в мою сторону, и я понял, что не могу двигаться. В смысле, буквально: я не мог пошевелить даже мизинцем. Он поднёс своё устройство к моей руке, проклятый механизм щёлкнул, игла вонзилась в запястье, а потом...
Фолт сжал руками виски так, что следователь испугался; Фигаро показалось, что хозяин усадьбы сейчас просто открутит себе голову.
- Вы знаете, почему на «синей пыли» сидит столько народу? – Голос Фолта был очень тихим, но на удивление чётким. – Она разрушает ваш мир. Ломает всё ваше понимание относительно того, что вы до этого называли удовольствием. Вы внезапно понимаете, что самое сильное, самое интенсивное, самое яркое счастье в вашей жизни было просто тусклым огоньком свечи, блекнущим, исчезающим в ревущем жерле доменной печи, и когда действие наркотика заканчивается, вы уже совершенно другой человек. Вы знаете, что существует бесконечный, неисчерпаемый океан счастья, и он не где-нибудь в Иных Сферах, а вот здесь, совсем рядом, достаточно просто вдохнуть щепотку голубого порошка... Подлость этой штуки ещё и в том, что её безо всяких последствий можно принимать годами, и даже когда ваш организм начинает подавать первые признаки того, что что-то не так – а в этот момент ещё можно остановить процесс саморазрушения – вы всё равно продолжаете принимать эту дрянь, пока не превратитесь в пускающий слюни безумный овощ. От «пыли» ведь, в отличие от опиума, зависимость исключительно психологическая, но она настолько сильна, что преодолеть её удаётся лишь единицам. Так вот – по сравнению с тем, что было в этой светящейся склянке, «синяя пыль» – просто сахарный сиропчик. Красный огонь растёкся по моим венам, и я упал в него. И сгорел. Дайте сигарету, Фигаро.