- Изменена? – Фигаро нахмурился. – Хорошо, мы это проверим. А этот ваш колдун, который ещё и алхимик не сказал, какая именно часть ваших воспоминаний подверглась коррекции?
- Нет, – Фолт махнул рукой, – куда ему... Флуска из АДН на третьем курсе отчислили. Перевели в столичный алхимический техникум. Так что колдун он, мягко говоря, средненький. Просто сказал, что было вмешательство, и что затронута память, а большего он сказать не может. Теперь понимаете?
- Признаться...
- Фигаро, да вашу ж мать! Мне. Изменяли. Память. Понимаете? Я понятия не имею, что из того, что я помню, настоящее, а что – фальшивка. Моя жизнь теперь ничего не стоит; она просто чёртова иллюзия! Может, у меня никогда не было сына. Может, я никогда не видел этого Тренча. Может, я вообще не Роберт Фолт!
- Вы – Роберт Фолт. – Фигаро вздохнул и встряхнул кофейник, но в нём, похоже, не осталось ни капли. – Скорее всего, затронут небольшой фрагмент памяти. Это что-то кратковременное; вы можете не помнить ужин, завтрак, телефонный звонок, чей-то визит, но не более. Для того чтобы стереть из памяти год вашей жизни под ноль нужны очень большие усилия, для того, чтобы модифицировать ваши воспоминания за тот же период нужны усилия профессионала высочайшего класса, ну а для того, чтобы перестроить вашу личность нужен мастер-псионик. Однако, в любом случае, если ваша память была изменена без вашего ведома, то это уголовка. Вплоть до пожизненного на Дальней Хляби при наличии отягчающих и пять лет минимум – это при условии, что судья попадётся добрый. Такое мы на самотёк не пустим. И хватит уже дрожать, как осиновый лист: вы сейчас как у Мерлина за пазухой. Никто до вас не дотянется, никакие таинственные колдуны вас не побеспокоят.
- Хотелось бы. – Фолт скрипнул зубами, но по его лицу было видно, что хозяина усадьбы слова следователя здорово успокоили. – И спасибо.
- Пожалуйста. – Фигаро только покачал головой. – Мда, ну и ситуация... А где, подскажите, вы дрались с Рене Коффером? Далеко отсюда?
- Недалеко. Видите вон те холмы? Которые похожи на волны?
- Они все на волны похожи.
- Да, но этот самый большой. У него на макушке ещё пара деревьев. Ну, увидели, наконец?
- Ага, вижу.
- Так вот как раз там, где заканчивается распаханное поле и начинается этот холм, есть такой... ну, вроде как земляной пятачок. Очень хорошо утоптанный, без камней, травы и прочей ерунды, за которую можно зацепиться ногами. Вот там-то обычно и проводят драки те граждане Верхнего Тудыма, которые побогаче.
- Хм... А почему так?
- Да потому что туда очень удобно подъезжать на карете или моторвагене. Просто катите вдоль поля – там есть неплохая дорога – а потом сразу направо... Хотите осмотреть место преступления? На здоровье, но, думается мне, зря вы это затеяли. Когда я положил Рене шёл дождь, так что все следы, должно быть, смыло. Но – дело ваше. Следователь, Фигаро, у нас вы.
Глава 6
Ноктус вышел на связь как раз в тот момент, когда следователь аккуратно выруливал на узкую грунтовую дорогу вдоль распаханного поля (что бы там ни говорил Фолт, дорога, мягко говоря, оставляла желать лучшего): в ухе Фигаро зажужжало, и искажённый эфирными помехами голос куратора прошипел:
- Я всё слышал. Что думаете обо всём этом?
- Это вы начальство, так что вопрос не по адресу. – Фигаро аккуратно переключился на первую передачу, поддал газу, и старенький «Соккер», взрыкивая, перебрался через разрезавшую дорогу наискосок яму, похожую на небольшой окоп. – Демона в Фолте нет. Да вы и сами наверняка следили за мной, так что в курсе. Но вся эта история...
- С душком, – согласился куратор, – не спорю. Нужно будет проверить, кто копался в башке у этого Фолта – как-никак, это уже реальный срок. Ну и узнать, как там его сын. Сейчас мои люди закончат проверять усадьбу на наличие остаточных демонических эманаций – такая процедура, ничего не поделаешь – и я передам дело Фолта столичной инквизиции.
- Что? – Фигаро так резко пнул педаль тормоза, что колодки «Рейхсвагена» взвизгнули от возмущения. Мотор, злобно чихнув, заглох; автомобиль остановился. – Как это – инквизиции? Какой, нахрен, инквизиции?! Вы что, не слышали...